Чтение онлайн

Он шагнул за ней.

Их траектории снова сцепились неправильно: её удар ушёл в корпус, его клинок — в шею стражу слева. Он шагнул за ней слишком тесно, и узкий проход не дал им разойтись. На миг они оказались слишком близко. Её плечо врезалось ему в грудь — точно туда, где боль уже сидела тупым тяжёлым гвоздём. Воздух сорвался у него резким, мерзким хрипом. Один из монахов успел довернуть нож.

Виктор, сместившийся к внутренней стене, вошёл между ними.

Чужое лезвие звякнуло о камень. Следом, почти без сопротивления, осел и монах.

— С ума сошли? — спросил Виктор.

Вейра дышала рвано. Рука горела злым жаром, как будто внутри кожи застрял горячий металл. Лисандр стоял в полоборота. Он всё ещё пытался вернуть дыханию прежний темп, как возвращают на место клинок после сбитого удара.

Вейра увидела это. У неё так сжало челюсть, что заныли зубы.

— Чего уставился?

— Следи за собой.

— Я, в отличие от тебя, иду вперёд.

— Нет. Ты рвёшь строй.

У неё дёрнулась щека.

После этого на мгновение стало тихо, только Николас отпустил тетиву, и стрела ударила в тело последнего монаха.

У Вейры во рту стоял железный привкус, будто она уже прокусила себе язык. Сказанное так и осталось в горле.

Виктор перевёл взгляд с одного на другого.

— Время у вас кончилось ещё наверху, — сказал он. — Остались секунды. Хватит тратить их на всякую херню.

Мира добила лежащего. Коридор стал свободным, но впереди уже слышалось новое ровное движение. Их ждали впереди.

Лисандр повернулся к Вейре ровно настолько, чтобы она увидела его профиль и ту неподвижность, которая у других обычно вызывала мурашки по коже.

— Если опять полезешь поперёк, — сказал он тихо, — я сам тебя прирежу.

Вейра почувствовала, как у неё дёрнулась левая рука.

— Ну попробуй.

Мира закрыла глаза и тяжело вздохнула.

Виктор усмехнулся одним углом рта.

— Потом подерётесь, дети, — сказал он. — Если будет чем.

Они сорвались дальше.

Теперь коридор сузился до предела. Здесь нельзя было размахнуться красиво. Нельзя было разойтись. Нельзя было ошибиться и не заплатить за это своей кровью.

Лисандр ушёл влево, Вейра — вправо. Тело вдруг подхватило его ход раньше, чем она успела воспротивиться, и от этого её передёрнуло сильнее, чем от боли в руке.

Ещё двое монахов шагнули из тени почти одновременно. За ними шевельнулись ещё тела. Узкий коридор стянул их в одну линию, и деваться из неё было уже некуда. Лисандр увидел, как Вейра снова рванула, против его расчёта.

Под сердцем свело.

Он резко остановился. Лампа под сводом качнулась. Вейра успела увидеть только, как он поднял голову.

Золотой свет в его глазах вспыхнул. Клинок двинулся следом.

Пространство в узком проходе стянуло. Взгляд уже сорвал внутренний ритм тел, а клинок провёл по воздуху. Эфир рванул в металл и дальше, в монахов. Лисандр не рубил по одному. Он резанул весь коридор разом.

Крика не было. Звук вышел короткий и мокрый. Белое одеяние вспорхнуло клочьями. Тела не повалились — разошлись сразу. На камень шлёпнулись уже не люди, а обугленные, распоротые тела. Крови почти не осталось: эфир вытянул её раньше, чем она успела хлынуть. Только тёмный след, редкие брызги на стене, распоротая ткань и сладковатый, быстро гаснущий дух.

Один монах ещё стоял мгновение, потом колени подогнулись, и верхняя половина съехала с нижней с влажным звуком.

Коридор опустел.

Вейра не шелохнулась.

Холод ударил под кожу, глубже спины, в живот и рёбра, туда, где страх ещё не становится мыслью. Даже пальцы не сразу вспомнили, как сжиматься. Хуже стало, когда она поняла, что он это видит.

Виктор выругался первым.

— Ты охренел? — резко бросил он и шагнул к Лисандру. — Тебе сдохнуть не терпится?

Под сапогом у него тихо хрустнула чья-то пряжка и остатки плоти.

Лисандр не ответил. Он стоял слишком прямо, и только по тому, как медленно поднималась у него грудь, было видно цену. На виске блеснула влага. Рука с клинком оставалась твёрдой. Он смотрел не на разорванные тела. На Вейру.

Виктор ещё что-то бросил ему — уже короче, жёстче, почти приказом, — но Лисандр будто не услышал.

Он не отводя взгляда:

— Идём.

И пошёл первым.

Никто не спорил.

Вейра двинулась следом не сразу. Её тело сделало это раньше, чем она успела согласиться. Коридор впереди казался неправильно чистым: белые лоскуты, почти отсутствующая кровь, воздух без следа.

За поворотом он вдруг кончился.

По обе стороны шли двери. Много. Слишком много. Тёмные, одинаковые, с одинаковыми латунными ручками и узкими табличками, которые в этом свете было не прочесть. Лампы под сводом горели через одну, и от этого каждая дверь казалась то ближе, то дальше.

Вейра остановилась первой. Тот же холод, что пошёл под кожу после его удара, вернулся снова.

Боль в руке вдруг стала чистой, ясной, почти стеклянной. Рядом Лисандр прижал ладонь к груди и сразу убрал, будто не имел права на этот жест.

Виктор посмотрел вдоль ряда дверей и тихо, грязно выругался себе под нос. Мира стояла ближе всех к первому проёму, губы у неё побелели. Николас — чуть позади, с уже опущенным луком; пальцы на древке стянулись так, будто он боялся выпустить его раньше времени. Даже лампа под сводом перестала потрескивать.

Где-то дальше, за одной из дверей, что-то очень тихо стукнуло.

Никто не двинулся.

— Разделяемся, — сказал Лисандр.

Вейра повернула голову к дверям. Их было столько, что на секунду её замутило от мысли: Аэлия может быть за любой — и не за той, которую они откроют первой.

— Я беру левую сторону, — бросила она.

— Нет, — сказал Лисандр. — Ты со мной.

У неё дёрнулась бровь.

Виктор опередил.

— Хватит, — сказал он. — Рассыпались. Быстро. Не геройствовать поодиночке.

Мира уже рванула к ближайшей двери, Николас — к следующей. Виктор ушёл вправо и, не дожидаясь ответа, на ходу зло бросил через плечо:

— Не вздумайте собачиться.

Лисандр шагнул к первой двери слева и взялся за ручку. Вейра — к соседней. Под пальцами металл оказался холодным, и от этого её снова замутило.