Чтение онлайн

Это было почти незаметное движение, но Вейра почувствовала его так, будто у неё просто вынули что-то из руки.

— Ты моя наёмница, — сказал он ровным, почти усталым голосом. — У нас одна цель. Всё остальное — работа.

После последнего слова внутри у неё будто сразу всё провалилось.

— Работа? — переспросила она. — И это тоже?

Он даже не моргнул.

— Странно, что ты вообще посмела об этом забыть.

Слово ударило чище пощёчины. Под лопаткой, там, где ещё жило тепло его руки, будто разом вынули опору.

Вейра дёрнула подбородком, будто могла одним этим вернуть себе лицо.

— Чем меньше знаешь, тем безопаснее, — добавил Лисандр.

— Безопаснее кому? — спросила она. — Мне? Или тебе?

Эфир между ними дёрнулся уже сильнее, факелы загорелись ярче. Лисандр смотрел на неё не моргая.

— Ты прячешься за этим лучше, чем за клинком, — сказала Вейра тише. — Даже не думала, что ты настолько…

Слово сорвалось прежде, чем она успела его остановить:

— … трус.

Во рту сразу стало пусто.

Лисандр посмотрел на Вейру так, будто она нащупала шов, который он привык держать пальцами изнутри.

— Значит, — сказал он сухо, — Лисандр Таэллис — трус.

Имя своё он выговорил так, будто отрезал от него лишний кусок.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Расстояние между ними увеличилось. Плечо, к которому Вейра только что прижималась, растворилось в общем силуэте на стене. Круг, в котором они стояли, размылся, зал снова стал большим, пустым и дисциплинированным.

Лисандр развернулся и пошёл к двери. Не ускоряя шаг, не оглядываясь. Дверь закрылась тихо. Факел у порога лениво зевнул пламенем и успокоился.

Вейра осталась в центре, с опущенной рукой. Кожа на запястье ещё помнила, где её сжимали. Под лопаткой теплом жгло место, где прикасалась его ладонь. Голубая ткань мелькнула снова, как если бы кто-то дёрнул её из темноты за край. И тут же исчезла. Бал опять сел под сердцем тяжестью.

Ритм, который они только что вдвоём втаптывали в пол, не исчез. Просто теперь его приходилось держать одной.

Глава 30

Корабль дышал тяжело, как зверь, которого в последний момент удержали на этом свете. Пошёл низкий, вязкий гул — не в ушах, а глубже, в позвоночнике.

Ксавьер держался за поручень у бокового люка. Холодный, стёртый до шероховатости металл тёр ладонь. В отсеке стоял старый запах масла и сгоревшего топлива.

Штаб в Верест так и не перебрался. Корабль не отпускал.

Где-то впереди лениво сказал штурман:

— Перестыковка.

Голос прозвучал так, будто он отметил ещё одну рутину.

Всё вокруг жило обычной военной жизнью: кто-то застёгивал ремень, кто-то пересчитывал патроны, кто-то хрипло смеялся.

— Моррэн, — сказала Кейлин.

Она вышла из короткого коридора на мостике почти беззвучно.

— Поставь отряд в строй. Не хватало ещё, чтобы нас увидели в таком виде.

Ксавьер кивнул. Голос Кейлин, как всегда, сразу выпрямлял спины.

Солдаты отлипали от стен и скамеек, поправляя ремни и плечи. Лука, самый крепкий и высокий, занял место слева. Рейа скользнула ближе к люку; пальцы всё ещё выбивали по ремню сухой, нервный ритм. Солин встал на полшага позади, по привычке быстро проверив лица своих и выходы. Тэрин прижал к груди прибор. Зелёные отметки на панели дрожали.

Снизу пришёл короткий, уверенный толчок. Гул двигателей осел в недовольный рык.

Люк раскрыли. В лицо ударил влажный, прохладный воздух с металлическим привкусом. Он сразу лёг на губы и в ворот.

Фонари посадочных мачт горели тускло-красными кругами и раздвигали туман.

Ксавьер втянул воздух ещё раз.

Они вышли ровным строем. Корабль остался за спиной чёрной, тяжёлой тушей над бетоном.

В конце платформы уже толпились люди. С десяток, потом ещё, потом больше: потёртые куртки, тряпьё, перевязанные руки, дети — на руках и просто рядом. Кто-то молчал, кто-то тянул шею, пытаясь разглядеть эмблему, кто-то уже кричал через других.

Гул голосов был рваным, нервным, будто каждый боялся не успеть сказать своё раньше соседа.

— Дозор… — выдохнул кто-то. — Настоящий Дозор.

Слово прозвучало слишком жадно. У Ксавьера свело скулу.

Вперёд вышли двое местных дозорных. Старший — широкоплечий, со шрамом от уха к губе, младший — сухощавый, с винтовкой на ремне.

— Платформа для посадки, — сказал старший. — Отойдите.

Из толпы шагнула женщина с опухшими глазами и царапинами на ладонях. На бедре у неё висел мальчик с туго перевязанным предплечьем. Он цеплялся одной рукой, второй прижимал локоть к груди с той осторожностью, с какой держат то, что и так едва держится.

— Вы же из Дозора… — пробормотала женщина. — Нам ещё в прошлом году говорили, что пойдут нормальные пайки, что склад откроют…

— Да что ты перед ними стелишься, — хрипло бросил кто-то справа.

— Им до наших животов дела нет, — отозвался старик из глубины.

Женщина потянулась к дозорному, вцепилась в рукав. Его плечо дёрнулось, кисть пошла вперёд.

Она отшатнулась. Пальцы мальчика соскользнули по грубой ткани её платья.

Ребёнок ударился спиной о бетон, ладони судорожно вжались в холодный камень. Воздух вылетел из него коротким, сорванным звуком.

Нога Ксавьера сама сделала полшага вперёд, корпус подался к ребёнку раньше, чем он успел приказать себе стоять.

Лука едва заметно изменил опору. Массивное плечо сместилось так, что этот полушаг стал просто качком вперёд, почти незаметным со стороны, а не выходом из строя.

Рейа перестала стучать пальцами. Кисть застыла на ремне, взгляд скользнул вниз — по мальчику, по тёмному сырому пятну на спине, — и тут же дёрнулся вверх, к красному кругу фонаря. Она сглотнула.

— Он ребёнок! — женщина упала рядом на колени.

— Он грёбаная помеха, — сказал старший дозорный. — У нас посадка и режим.

Младший даже не посмотрел вниз, только хмыкнул:

— Вы смеете идти против архонтов, дамочка?

Вибрация под ногами на миг сбилась.

— Развести людей, живо, — сказала Кейлин.

Она не смотрела ни на женщину, ни на мальчика. Держала взгляд на линии движения отряда, будто тряпьё, кровь, чужие руки — просто неровность пути.

— Лейтенант, — Кейлин повернула к нему голову. — Ваш отряд замедляет проход.