Чтение онлайн

Челюсть Ксавьера сжалась так, что отдало в висок.

— В строй, — бросил сзади сержант. — Мы не санитарная часть.

На миг Ксавьер так и остался стоять.

Отряд подался ближе к нему.

Он заставил себя сделать шаг. Потом второй. На втором его будто толкнули в спину ровно настолько, чтобы стало стыдно.

Толпа нехотя расступилась. Старик с впалыми щеками и морщинами, будто врезанными в кожу тупым ножом, смотрел на них как на дождь: не с надеждой, не с просьбой — с тем знанием, что сейчас всё равно промокнешь.

Когда-то, в училище, голос инструктора звучал без трещины:

«Мы стоим между хаосом и порядком».

Тогда это казалось честью. Теперь — мокрым бетоном, мальчиком с синяком на спине и людьми, которых можно убрать с платформы одной строкой сверху.

У служебного входа их уже ждал офицер. Лицо у него было усталым, но без тех резаных складок, что проступали у людей у края платформы.

— Лейтенант Моррэн, — сказал он, шагнув вперёд. — Адмирал ждёт вас. Срочно.

Слово «адмирал» аккуратно накрыло шум платформы. Корабль под ногами снова поймал прежний, ровный ритм.

Ксавьер кивнул. Только теперь заметил, что всё это время стискивал ремень так, что побелели подушечки пальцев. Ладонь была влажной. Хотелось вытереть её о китель, но он не стал.

Он шагнул в коридор. Снаружи звук сразу стал глуше, сменился гулом двигателя.

Тот же ритм, что встретил его при посадке, теперь звучал иначе. Как то, к чему его кровь давно приписали.

Свет в коридоре был мягче, чем на платформе Вереста. Выцветший, с голубоватой примесью, от которой кожа казалась серой. После платформы сухой воздух царапал горло.

Дорогу до кабинета адмирала Ксавьер помнил телом: левее — к каютам старших офицеров, правее — к шлюзам, прямо — к сердцу управления. На очередном повороте дрожь под ногами стала сильнее. Ксавьер замедлил шаг.

Под дверью переговорной лежала полоска холодного света. Щель под дверью резала пол ровной линией.

Он отступил в сторону, ладонь легла на стену. Под металлом шла знакомая, ровная вибрация. Отнять руку сразу не получилось.

Сначала был только глухой шум. Потом из него начали всплывать слова.

— … если он… — низкий голос без усталости и раздражения. Ровен.

Лёгкий скрежет стула.

— … укрывает сопряжённых, дом сровнять.

Мозг, всё ещё забитый Верестом, рваным гулом двигателей и липким воздухом платформы, сперва не сложил услышанное. «Сровнять дом» — чей? Новая операция?

Потом всплыло другое слово. Сопряжённые.

Будто под ногами на миг не стало опоры. Ксавьер втянул воздух и только тогда понял, что всё это время стоял, не дыша.

— Гости? — спросил другой голос.

— Вторично, — ответил Ровен.

Ксавьер прижался плечом к стене. Ткань кителя почти не спасала от холодного металла.

— Побочный ущерб допустим, — сказал третий.

Они говорили спокойно, без крика, как говорят о грузах, топливе, маршрутах. Этот тон был ему знаком. От этого и мутило сильнее: раньше в нём не звучало слово «сопряжённые».

Где-то дальше по решётке коротко стукнули ботинки. Голоса за дверью текли ровно, будто им ничто не мешало.

— Архонты одобрили протокол «Дельта», — сказал кто-то из генералов. — Если Верест тронется, резать придётся сразу.

Архонты. Слово сидело в памяти, как штамп на приказе. Те, кто наверху, за стеклом и связью.

Теперь говорили вот так, через Ровена. И от этого хотелось отлепиться от стены, но он только сильнее прижался плечом.

— Бал — идеальное окно, — спокойно продолжил адмирал. — Все ключевые фигуры в одном месте. Маскируем операцию под устранение пиратской атаки. Второго захода не будет.

«Бал», — повторил про себя Ксавьер.

Слово было лёгкое, почти пустое. От этого липло на языке ещё сильнее.

Из переговорной донёсся шорох бумаги.

— А корабль сердечников? — спросил другой.

Ксавьер вздрогнул.

Лисандр Таэллис. В памяти всплыло не лицо, а рука с клинком, золотая резьба, и взгляд, от которого на чужой палубе будто стягивало воздух.

— Исчезли, — сказал Ровен. — Ни по прямым, ни по теневым линиям их нет. Снова испарились, черти.

— Ещё посылали за ними? — спросил кто-то.

Ксавьер едва заметно сильнее вжал пальцы в металл. Значит, не первый раз.

— Бесполезно, — отозвался другой голос. — После них всегда некого опрашивать.

Послышался короткий смешок.

— А Ламберт? Она тоже испарилась? Или Эфирный хирург и её прирезал?

Что-то коротко и зло дёрнуло Ксавьера под рёбрами. Лицо осталось неподвижным. Впервые за весь разговор ему захотелось не слушать дальше, а войти.

— Довольно, — сказал Ровен.

Разговор за дверью стал тише. Слова крошились и ложились ровно: «бал», «объект», «сигнал». Каждый звук был сухой точкой в чьём-то приговоре.

Он мог уйти, развернуться. Дойти до адмиральского сектора как ни в чём не бывало. Но ноги не двигались. Пальцы всё так же лежали на холодном металле, и отнять ладонь почему-то казалось труднее, чем сделать шаг.

Кто-то встал. Шаги приблизились. Тень пересекла полоску света у пола и на мгновение стёрла её. Ксавьер задержал дыхание.

Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась. Свет шире вылился в коридор, скользнул по его сапогу, по пальцам на стене, по ресницам, когда Ксавьер моргнул.

Изнутри было видно немногое: край стола, несколько бумажных папок, голографический проектор в молчаливом ожидании. На экране стояли столбцы данных.

Ксавьер успел выхватить только одно слово: «Омега». И строку ниже, куда взгляд сам сорвался: «доступ ограничен». Именно на неё он и залип на лишнюю секунду.

Шагов к дверному проёму не последовало. Те, кто был внутри, либо отошли к другому выходу, либо остались в той части комнаты, которую не было видно. Воздух снова наполнился голосами.

Корабль под ногами дрогнул.

Ксавьер медленно отнял ладонь от стены, взглянул на щель, на полоску света, на экран. С каждым толчком под подошвами его будто подталкивало вперёд — туда, где всё уже решили без него.