Чтение онлайн

— Свободен, лейтенант, — сказал за спиной Ровен.

Ксавьер отнял ладонь от стекла. Кивнул, отдал честь и пошёл к двери.

Ночная палуба встретила сыростью. Он дошёл до ограждения, опёрся на мокрые перила. Холод приставал к пальцам.

Особняк Ксавьер нашёл во тьме не сразу. Среди ровной россыпи огней одно пятно светило чуть ярче, с мягким золотым ореолом: дом с четырьмя башнями. Цель. Место, которое сверху уже успели вычеркнуть, хотя оно ещё стояло и светилось.

В голове всё ещё звучал кабинет: ровный голос Ровена, слово «сигнал», произнесённое так буднично, будто речь шла о выключателе.

Ксавьер нашёл глазами кварталы, где огни редели, где когда-то висело объявление с лицом Вейры. Почему её записали в «Омеге»? Что им про неё известно?

В горле появилась сухость. В памяти снова встал холод панели, строки досье, метка опасности рядом с её фамилией. Потом — его собственная строка.

Ветер ударил в виски.

«Если кто-то нарушает систему, его вырезают», — сказал Ровен.

Корабль под ногами дрогнул. Ксавьер выпрямился, отнял руку от перил, провёл по лицу.

Сигнал — и огонь.

Он поднял взгляд в глухую полосу горизонта, где сходились небо и море.

Бал ждал.

Он оттолкнулся от перил. Внизу огни особняка вспыхнули ярче; одна из башен на секунду вынырнула светом из общей массы.

Ксавьер посмотрел туда в последний раз. Отвести взгляд оказалось труднее.

Глава 31

Сначала обозначился свет белого мрамора.

Туман впереди отступил и из этой мглы выросла ограда: тёмная решётка с матовыми шарами на пиках. Они светились изнутри ровным, безжизненным блеском. Дальше воздух становился гуще, с тонким металлическим привкусом. Городская серость обрывалась резко: вот улица, вот черта, за ней — другой порядок.

Перед крыльцом в две линии тянулись кареты и экипажи. Дверцы открывались одинаковым, отрепетированным щелчком. Люди выходили парами. Cмех у них был приглушённый, голоса поставленные, как у тех, кто давно привык к залам, где даже скука держит осанку. Всё вокруг шло слишком гладко.

Их шестёрку толпа приняла без сопротивления, будто место для них уже было оставлено заранее. Они просто влились в этот медленный поток.

Мира первой шагнула ближе к Николасу. Алое платье мягко скользнуло по камню. Она элегантным движением взяла его под руку.

— Дыши так, будто всё это — твои владения, — тихо сказала она, глядя вперёд. — А ты случайно вышел из кабинета.

Николас скосил на неё взгляд.

— Пытаюсь, — ответил он сквозь зубы. — Но твой локоть мешает вдохнуть.

Мира выдержала паузу. Потом позволила себе тонкую, слишком спокойную улыбку.

— Вейра, теперь ты. Лисандр, помоги ей.

Лисандр до этого держался на привычной дистанции, не касаясь Вейры. Тёмный костюм сидел безупречно; дороговизна чувствовалась не в деталях, а в том, как ткань лежала по плечам. Воротник рубашки слегка царапал шею, но он будто не замечал. Белая шляпа лежала на голове слишком правильно — как знак, который он не выбирал, но уже носил без возражений.

Он перевёл взгляд на Вейру.

Платье не садилось на неё как надо. Синяя мягкая ткань, линия талии, к которой тело не хотело привыкать, аккуратный вырез, открывавший плечи ровно настолько, чтобы это мешало каждую секунду. Длинный рукав закрывал левую руку до самых пальцев. Под белой перчаткой шевельнулась эфирная аномалия.

Она уже носила когда-то вещи, в которых надо было всё время помнить про спину, шею, шаг. Тело вспомнило это раньше головы, будто его снова заставили стоять смирно и делать вид, что удобно. Дело дрянь.

— Вейра, руку, — прошептала Мира. — Сделай личико попроще.

Вейра посмотрела на свою правую ладонь. Пальцы чуть свело. Снова придётся стоять ровно и держать рот закрытым.

Она помедлила. Потом шагнула ближе, коснулась его рукава. Под гладкой, прохладной тканью угадывалось сухое тепло.

Её губы дрогнули в желании сказать хоть что-то, что не успела вчера, но Лисандр даже не посмотрел на неё. Только дыхание у плеча осталось таким же ровным, будто той ссоры не было вовсе. Потом он поднял руку. Медленно, без рывка и суеты, положил ладонь ей на талию, чуть выше ремня платья.

По телу сразу прошёл короткий горячий толчок. Плечо дёрнулось, мышцы спины свело. Ткань, кожа, чужая ладонь — всё оказалось слишком близко, будто её снова поставили туда, где ей оставалось только стоять смирно. Сегодня, из-за печати Миры, эфир молчал тише обычного, и эта тишина только сильнее открывала пустоту.

— Вот так, — сказал Лисандр. — Ближе.

— Удобно устроился, — хрипло отозвалась Вейра.

Сбоку коротко фыркнул Маркус. Он шёл с Виктором на полшага позади. На Викторе был тёмно-синий костюм с подчёркнутыми плечами, строгий и точный; на Маркусе — похожий чёрный, но сидевший так, будто на него натянули нарядный длинный мешок.

— Если честно, это лучшая миссия за всё время, — пробормотал Маркус вполголоса. — Нарядиться в перья и тянуть лыбу ради еды.

Виктор бросил на него быстрый взгляд.

— Ещё одна такая шутка, Маркус, и Гюнтер займётся тобой как подпорченным мясом.

Маркус только дёрнул углом рта.

Имя Гюнтера просквозило между ними холодком из подземелий. Там, внизу, их сигнала ждала другая команда, и каждый шаг по мрамору напоминал об этом.

Проезд перед крыльцом сузился, людей вокруг стало больше. На ступенях охранники принимали приглашения. На их мундирах тусклым металлом была вышита птица дома Сайлера.

— Помни, — Мира чуть сильнее прижалась к Николасу, — ты — торговец эфирным оборудованием. Тебе скучно, ты устал от чужих праздников.

— Прямо про меня, — негромко ответил он. — Особенно часть про усталость.

Очередь двигалась размеренно, без толчков. Когда подошла их очередь, охранник протянул руку.

Мира первой вложила в его пальцы приглашение. Охранник скользнул взглядом по Мире, по Николасу, задержался на том, как плотно она к нему прижимается, и поднял глаза к списку.

— Элейн Кардис, Арден Валмер, — размеренно произнёс он. — Чёрный зал, восточное крыло, двадцать седьмой номер. Добро пожаловать.

Плечо Николаса едва заметно дёрнулось, когда вместо его имени прозвучало чужое. Но спина осталась ровной, и они с Мирой пошли дальше.

Следующими шагнули вперёд Лисандр и Вейра. Охранник принял их приглашение с той же ленцой, но, когда заметил знак, всё-таки поднял глаза.

— Карен Тальрин, Алина Вельдер, — отчётливо произнёс он. — Центральное крыло, одиннадцатый номер. Особые гости.