Чтение онлайн

Позже он сидел на краю её кровати. Пальцы едва касались перебинтованной руки, словно и бинты уже могли причинить боль.

— Там, на дальних архипелагах, живёт Сердце Эфира, — говорил отец тихо, почти виновато, будто просил у неё разрешения на надежду. — Оно держит мир в равновесии.

Вейра хмурилась.

— Это сказки.

— Любые открытия сначала выглядят как сказки, — улыбнулся он. Усталость в этой улыбке она замечала и тогда, просто не знала названия. — Если Сердце существует, там может быть формула, противоядие. Что-то, что заберёт у тебя это.

Взгляд опустился на её ладонь. И Вейра тогда — слишком маленькая, чтобы понимать цену его обещаний, — видела только одно: он смотрел на её руку так, будто больно было ему.

— Я найду его.

Она фыркнула, потому что иначе пришлось бы слушать, как дрожит у него голос.

— И как ты туда доберёшься?

Он чертил в воздухе корпус, мачты, двигатели с той смешной серьёзностью, от которой ей всегда становилось легче.

— Нужен корабль. Тот, который дойдёт до самого края.

Вейра смеялась, забывая про боль в руке не потому, что было не больно, а потому, что рядом с ним стыдно было не верить, будто всё это временно и мир вообще можно починить.

— Построим, — сказала она. — Ты чертишь, я добываю гайки.

— Договорились, — отец мягко улыбнулся и погладил её по голове.

У него пальцы всегда были тёплые, даже после мастерской.

Воспоминание не ушло сразу. Сначала пропал подвал, потом стол, потом колбы, а тепло его ладони задержалось дольше всего.

Вейра моргнула, возвращаясь в темноту комнаты. Воздух здесь был другим, но горло всё равно стянуло так же резко. Она быстро натянула перчатку обратно, сантиметр за сантиметром, будто не ткань возвращала на место, а запечатывала что-то, что давно нельзя трогать.

Ткань послушно закрывала кожу, оставляя после себя не только боль, но и другое: тупую, вязкую мысль о том, что отец умер, а в памяти упрямо остались не солнечные дни, не последняя ночь, а его руки.

Раньше под перчаткой жила только эта вина. Теперь рядом с ней теснилось ещё одно чувство, постыднее: будто думать о том, что они тогда придумали вдвоём, ей уже нельзя. Аномалия не остановится на руке. Ещё несколько лет — и она пойдёт дальше. Не только по руке, а выше. Потом будет поздно. И как только эта мысль поднималась, Вейра сразу давила её обратно, как давят пальцем больное место: не потому, что так легче, а потому, что иначе не выдержишь.

Она легла на спину, глядя в потолок.

Музыка с нижних уровней доходила слабым эхом. Город собирался к балу, к свету, к зрелищу. А в комнате тишина стояла уже слишком плотно.

Лисандр дёрнулся. Пальцы правой руки, лежавшей вдоль тела, сжались в кулак, плечо чуть подалось вперёд. Тяжёлое дыхание сорвалось на короткий, рваный вздох, жила на шее вздулась и застыла.

Вейра приподнялась на локтях, не сразу поняв, что подняло её. Мысль ещё не успела оформиться; сначала дёрнулось тело — на перемену в воздухе, на присутствие удушающего эфира, на этот чужой срыв, который почему-то сразу ударил в грудь.

Лисандр выдохнул резко, с хрипотцой, со стоном, оборвавшимся на полуслове.

— … оставайся…

Она не сразу поняла, кому адресовано это слово: ей, прошлому или той пустоте, которая всегда ждёт внизу.

Город за окном будто тоже задержал дыхание.

Вейра сидела, держа руку в перчатке на одеяле, и молчала.

Смотрела на человека, вписанного в её путь к Сердцу Эфира. Всё это она знала. Знала давно. Почти все деньги уже были собраны. Он — последний кусок. Последняя кровь между ней и кораблём.

Вот он, лежит перед ней. Шея открыта. Один надрез.

Она делала это раньше. Быстрее и чище. Так почему сейчас медлит.

Что с ней не так.

Трусиха.

Можно перерезать сонную артерию когтями. Тихо, без шума. Потом встать, уйти, разобраться уже потом. Главное — не упустить.

Она уже близко. Уже слишком близко, чтобы врать себе.

Но дыхание у него ломалось. В нём что-то шло не так, а тело тянуло её к нему.

Вейра тут же одёрнула себя. Нет. Не так.

Лисандр дышал неровно уже какое-то время, но теперь ритм сменился: каждый вдох становился глубже и тяжелее.

Вейра повернула голову. Полосы света из окна хватило, чтобы разглядеть плечи в полутени, выброшенную вперёд руку, пальцы, чуть согнутые, и грудную клетку, которая поднималась и опускалась рывками.

— … Демиан… — губы Лисандра едва шевельнулись. — Не… трогай.

Вейра застыла.

Лисандр дёрнул плечом, лопатки резко прогнулись, пальцы впились в ткань собственной одежды.

Вейра опустила ноги на пол, встала, нащупав равновесие, и тихо пересекла комнату.

Полоса света от окна резала тело Лисандра по диагонали, оставляя половину в тени, остальное — в бледном свете. На виске поблёскивал пот, губы приоткрылись.

— Эй, — выдохнула Вейра.

Лисандр свернулся на бок, подтянул колени к груди и хрипло выдохнул:

— Оставь… не лезь…

Эти слова были адресованы не ей. Но Вейра всё равно на мгновение отдёрнула руку. И сразу возненавидела себя за эту заминку.

Она протянула ладонь, коснулась его плеча.

Всё сместилось за долю мгновения: ковёр зашуршал, пол ударил её в спину, воздух вышибло из груди. Сверху навалилась тяжесть горячего тела.

Руки прижали её запястья к полу над головой, колено зафиксировало бедро, не давая дёрнуться. Глаза были широко раскрыты, но смотрели не на Вейру, а куда-то в сторону. Каждый горячий выдох касался её щеки.

— Что ты хотела сделать? — послышался хриплый голос.

— Что ты собиралась… — пальцы сжались сильнее, — со мной сделать?

Вейра увидела в его взгляде ту тьму, которой раньше не видела.

Она втянула губами воздух и прошептала:

— Ты… ты задыхался.

Он моргнул один раз, второй. В глазах проступил знакомый золотой блеск; взгляд зацепил полоску света, её волосы, растрёпанные по полу.

Лисандр посмотрел на свои руки так, будто не сразу узнал их. Пальцы разжались, скользнули к её ключице, задержались у горла. Кожа под ними была горячей.

Тяжесть тела опустилась ниже. Его грудь вжалась в её грудную клетку, пульс бил прямо в рёбра.

Эфир вокруг сначала сжал горло знакомой тяжёлой волной — той, от которой хотелось вывернуться, — а потом вдруг смягчился. Металлический привкус ушёл; осталась густая, тёплая тяжесть, от которой мутило и почему-то становилось тише.

Плечи Лисандра на миг осели, хватка на её запястьях невольно ослабла, словно что-то в ней приглушило чужой сон.

— Я… — он выдохнул ей в кожу под ухом. — Чёрт.