Чтение онлайн

— Левую, — негромко сказал он. — На мой счёт.

Его ладонь легла ей на талию. Пальцы другой руки сомкнулись на белой перчатке. Сквозь ткань ничего нельзя было почувствовать, и от этой пустоты Вейра разозлилась сильнее, чем от прикосновения.

Первый круг они прошли почти по-учебному: шаг, поворот, шаг. Тело вспомнило редкие танцы в дешёвых трактирах, где музыка чаще всего кончалась выбитым зубом или ножом под столом. Здесь всё было чище и потом противнее.

— Ногу выше, — сказал Лисандр у самого виска, когда она на долю такта дала себе слабину. — Не тащи себя по полу.

Она промолчала и на следующем шаге исправилась. Платье мягко качнулось у щиколоток, шурша по паркету с тихим, почти раздражающим достоинством.

Оркестр вплёл ещё одну линию. Лисандр поймал этот сдвиг сразу. Рука на её талии стала жёстче, поворот — острее, и он подал Вейру вперёд, будто проверяя, удержит ли она новый ритм. Расстояние между ними сократилось так, что тело перестало верить, будто это просто танец.

— Играем до конца, помнишь? — его голос едва коснулся кожи у неё на шее.

— Ты слишком вошёл в роль, капитан, — процедила Вейра, подстраиваясь под темп.

— Как и ты.

Он шагнул вперёд, заставляя её отступить. Каблук на миг скользнул по гладкому паркету, потерял опору. Она чуть не задела его ботинок, качнулась.

Пальцы на её талии сжались крепче. Под мундиром напряглось тело, и в следующее мгновение Лисандр уже вернул её в равновесие — слишком быстро, будто не поправил, а поймал.

— Осторожнее, — сказал он, и только уголок рта дрогнул.

Её губы сжались в тонкую линию, но она ничего не сказала.

Ко второму кругу жар в груди стал другим, раздражение исчезло. Вейра перестала думать, как они смотрятся со стороны. Остались счёт, шаг, скольжение подошвы по лаку и его дыхание, которое она ловила раньше музыки. Своё она удерживала уже на одном упрямстве.

Зал следил. Это чувствовалось не по лицам, а по тому, как вокруг них начали ошибаться чужие ноги. Одна из ближайших пар сбилась с такта и поспешно отступила. Пространство вокруг них расширилось. Остальные продолжали танцевать, но уже с той осторожностью, с какой обходят место, где недавно пролилась кровь.

На краю этого круга стоял Виктор. Вейра увидела его, когда Лисандр развернул её к колоннам. Пальцы Виктора крепко сжимали бокал, но лицо оставалось спокойным. Рядом с ним стоял Маркус. Он смотрел так пристально, будто видел перед собой уже не товарища, а чужого человека.

Третий круг начался с внезапной внутренней тишины. Вейра поймала момент, когда тело пошло за Лисандром раньше мысли. И от этого её обдало стыдом сильнее, чем от самой близости. Разворот — и она уже знала, где окажется его рука. Шаг — и ступня находила место без ошибки, будто этот рисунок ей когда-то вбили и она запомнила его слишком послушно.

Музыка пошла вверх. Оркестр поднял тональность, впустил в неё режущий аккорд. Танец подводил к финальной фигуре — той самой остановке, ради которой зал всегда ждёт последнего такта.

Лисандр провёл её через последнюю линию шагов без единой сбивки. Вейра уже не думала о ногах. Тело работало само, и от этого становилось не по себе. Финальный поворот, юбка описала круг. Рука на её талии сжалась сильнее и скользнула выше — ровно настолько, чтобы это можно было выдать за часть движения.

Музыка взлетела и оборвалась.

Они остановились слишком близко. Ещё немного — и лбы столкнулись бы.

Глаза Лисандра были совсем рядом. В их золоте не было ничего, за что можно было бы уцепиться и отвернуться. Только внимание — ровное, тяжёлое, от которого у Вейры пересохло во рту.

Сердце билось странно ровно, и именно это испугало её сильнее сбившегося дыхания.

Она едва заметно отступила, ломая идеальную финальную позу.

Рука на её талии сразу ослабла. Лисандр отпустил её без сопротивления, почти сухо. И эта лёгкость отозвалась в теле чем-то почти обидным.

Люстры не потускнели, но зал уже смотрел не вниз. Головы поднялись почти одновременно, как по команде, хотя команды никто не дал. У Вейры неприятно стянуло под рёбрами, и она тоже вскинула взгляд.

Мгновение назад всё здесь держалось на них. Теперь пол, колонны, музыка, чужие лица — всё сразу отступило, уступая место ему. Люстры под потолком начали гаснуть одна за другой. Свет собрался на балконе в узкую воронку.

Там стоял он.

Сайлер опирался ладонью на перила, чуть наклонившись вперёд. Тёмный костюм с тонкой серебряной нитью по лацканам сидел на нём безупречно. На пальцах один за другим тускло переливались изумрудные и янтарные перстни. Этими же пальцами он когда-то отстукивал ритм по холодному столу в подвале.

Она привалилась плечом к колонне, выравнивая дыхание. Камень оказался прохладным, почти мокрым на ощупь. Боковым зрением она отметила: Маркус стоял чуть впереди, сжав кулаки до побелевших костяшек. Виктор был рядом, неподвижный, и только жилка на его шее выдавала то, чего не выдавали ни лицо, ни поза.

Лисандр стоял слева, почти касаясь её плеча. Вейра только сейчас заметила, что так и не отодвинулась. Пальцы, только что державшие её, едва заметно сжимались, словно разум ещё не до конца вышел из танца.

— Ветер — это свобода, — говорил Сайлер. — Но свобода не даётся даром. Мы учимся дышать вместе, как один организм.

Пол дрогнул снова.

Вейра опустила взгляд. Между колонной и стеной, под тяжёлой драпировкой, темнела узкая ниша с решёткой. В глубине, в полутьме, тускло мигнул металл. До ступней добрался ровный шорох — всего на одну ноту мимо музыки.

Насосы.

Слово вошло в тело раньше мысли. Знакомый до боли звук, который нельзя было спутать ни с чем. Низкий толчок ударил в мышцы и медленно пошёл под кожу — тем сжатием, которое всегда приходило раньше страха.

Вейра выдохнула через нос медленно, чтобы со стороны это не было видно.

— Тебе нехорошо? — тихо спросил Лисандр, поворачивая к ней голову.

— Всё… в порядке.

Наверху Сайлер лениво сменил позу: убрал ладонь с перил, шевельнул пальцами, будто пробовал на ощупь плотность воздуха. Свет поймал холодный блеск кольца, полоснул по залу и на мгновение ударил Вейре в глаза.

Она моргнула и на секунду увидела не балкон, а тот подвал: стены, пахнущие хлоркой, стол, тот же гул под ногами, от которого всегда хотелось сжать зубы раньше, чем начнётся боль.