Чтение онлайн

Его глухой голос проникал в стены и отлетал эхом. Никто не двигался.

— Сайлер Крей не подарил Вересту чудо. Он дал ему порядок. А порядок всегда требует жертвы. Не потому, что жесток. Потому, что хаос прожорливее любой власти. Хаос берёт всё и никогда не благодарит.

Хор ещё плотнее лёг в белый камень.

— Ветер не терпит тех, кто только просит, — сказал Севериан. — Он запоминает тех, кто умеет отдавать. И если нужно отдать часть своего эфира, чтобы удержать архипелаг, значит, это не кара, а долг. Никто не спасётся в одиночку. Только общая жертва удерживает Верест над бездной.

Аэлия стояла чуть поодаль, ровная и неподвижная. Но на слове «жертва» плечи у неё расправились сильнее, будто тело узнало старую команду.

— Если Верест выдержит свой срок, если архипелаг не сожрёт сам себя раньше, Ветер однажды поднимет его выше бурь. Унесёт туда, где кончается человеческая суета и начинается Сердце Эфира, — воскликнул Севериан.

Сердце Эфира.

У Вейры в животе стянулось что-то злое и холодное. Она резко перевела взгляд на Лисандра.

В его глазах горел опасный, тёмный огонь. Он смотрел на старика так, будто хотел заставить его замолчать навсегда, но стоял неподвижно, точно само это место держало его за горло.

Служба закончилась не криком и не последней высокой нотой. Движение внизу иссякло. Чаши исчезли, шаги стихли.

Севериан спускался не спеша. Остановившись рядом с Вейрой, дал тишине лечь на белый камень, на перила, на их лица.

— После службы люди обычно просят благословения. Или прощения, — прохрипел он. — А вы, похоже, пришли не за этим.

Аэлия пришла к ним с боковой лестницы. Свет лёг ей на висок, на белую ткань у плеча. Дыхание у неё на миг сбилось.

— Они здесь не за благословением, отец.

Севериан перевёл взгляд на Вейру, потом на Лисандра.

— Вот как, — он усмехнулся. — И что же подняло вас сюда в такой час?

Вейра почувствовала, как Лисандр рядом еле заметно меняет стойку, расправляя плечи.

— Тебе что-нибудь известно о том, что за дерьмо с нами происходит? — выдавила она.

Севериан склонил голову, прищурился.

— Я уже видел похожее.

Воздух не изменился. Только Вейра вдруг почувствовала его в горле; захотелось откашляться, будто вместе с ним внутрь уже попало что-то чужое.

— Когда? — спросил Лисандр. — Когда вы поняли, что с нами… что-то не так?

Севериан кивнул.

— Когда вы потеряли сознание, — сказал он Вейре. — У людей бывают обмороки. От усталости, от боли, от страха. Но редко бывает так, что рядом у другого человека в ту же секунду сбивается дыхание, будто удар прошёл и через него. — Он помолчал. — Я не стал бы делать выводы по одному случаю. Если бы не видел такого раньше.

Молчание давалось Вейре тяжелее резкости. Хотелось то ли рассмеяться ему в лицо, то ли сказать что-нибудь грубое — только бы не стоять здесь, как вещь, которую уже рассмотрели и мысленно убрали куда надо.

— Значит, ты не просто глазел, — бросила она.

— Я смотрел, — спокойно ответил Севериан. — И вспоминал.

— Ты вообще слышишь себя? Сидишь, пялишься, а потом думаешь, как лучше использовать нас в своих сраных молитвах?

Аэлия повернула голову к ней.

— Вейра…

— Что? Старикан уже всё сказал.

Севериан не отвёл взгляда.

— Не всё. Если бы Храм уже решил взять вас в дело, этого разговора бы не было. — Он откашлялся. — Я видел такую связь раньше. Просто так она не заканчивается.

Лисандр опёрся пальцами о перила. И сразу убрал руку.

— Что именно вы видели?

Севериан посмотрел на него.

— Сцепку, которая уже пошла дальше случайности, — сказал он. — Редкую, опасную. Если она доходит до резонанса, это перестаёт быть делом двоих.

— Насколько редкую? — спросил Лисандр.

— Слишком редкую, чтобы к этому привыкнуть.

Под перчаткой кожу у Вейры стянуло так, что ткань стала теснее.

— И что с ними делали? Ну, с носителям.

Севериан перевёл взгляд на неё.

— Без присмотра их не оставляли. Никогда.

Лисандр напрягся — не лицом, а той особой неподвижностью, в которую он входил, когда не хотел выдать лишнего.

Севериан это увидел.

— Не в близости дело, — продолжил он. — А в том, до чего такая сцепка дойдёт, если не оборвать вовремя.

— Или кого это первым угробит, — сказал Лисандр.

Аэлия вздрогнула. Вейра увидела, как её пальцы сжали ткань платья у бедра.

В его глазах мелькнула усталость.

— Да, — сказал он. — И это тоже. Когда такое доходило до полного резонанса, на них уже смотрели не как на аномалию. Как на силу.

Пальцы Лисандра на перилах медленно сжались.

— Отец, хватит, — тихо сказала Аэлия. — Не здесь.

Но Севериан продолжил, будто не услышал:

— До этого доходили не все. Некоторые ломались раньше. У одного вставало сердце, а второй рядом начинал задыхаться.

У Вейры похолодели пальцы.

— Это можно… как-то снять?

Севериан посмотрел на неё внимательно, без жалости.

— Иногда.

Он поднял голову, скользнул взглядом по узорам витража, по цветным теням на камне, будто ответ лежал не в словах, а где-то выше их всех.

— Иногда связь удавалось ослабить, иногда — разорвать. Но чем дальше она заходила, тем выше была цена.

— Что за цена? — Лисандр нахмурился.

— Не та, о которой говорят на лестнице.

Лисандр не шелохнулся.

— То есть стереть можно, — сказала Вейра. — Или ты сейчас просто не договариваешь?

Севериан чуть склонил голову. Потом посмотрел вглубь бокового прохода.

— След остался ниже. В старом архиве.

— И, конечно, ты не мог сказать это сразу, — бросила Вейра.

— Мог. Но тогда вы бы услышали только свой страх.

Севериан отвёл взгляд.

— Идёмте.

Архивная ниша не была похожа на храм. Ни высоты, ни света, ни воздуха, в котором человеку позволялось чувствовать себя маленьким перед богом. Здесь всё было устроено иначе: низкий потолок, сухой холод, пыль по углам, железные направляющие, выдвижные секции. Храм здесь переставал притворяться святым. Оставались учёт, доступ, изъятие. Память под замком.

У входа стоял служитель в тёмном. Двое стражей — по бокам, с глухим металлом на запястьях. Они не смотрели на Вейру и Лисандра как на гостей. Скорее как на тех, чьи имена уже могли где-то лежать внутри, только пока без пометок.