Чтение онлайн

Вейра стиснула зубы и уставилась в пол.

Лисандр опустил клинок вдоль бедра. Его глаза ещё держались на её левой руке.

В этот момент в доме уже снова шумели: кто-то отодвинул стул, глухо стукнула о стол миска, зашуршала ткань у огня. Виктор и Лисандр шагнули внутрь. Вейра задержалась на площадке ещё на секунду — ровно настолько, чтобы холод успел въесться под ворот, — и только потом вошла следом.

После двора дом показался тесным и слишком тёплым.

— Мои люди сейчас принесут еду, — сказала Аэлия негромко. — Набирайтесь сил. И, пожалуйста, не устраивайте представлений у всех на виду.

После её слов даже Ирэн у окна втянулась обратно в комнату.

Аэлия перевела взгляд на Миру.

— Проверь храмовые архивы. Службы за последние дни, расходы, отчёты монахов.

— Как скажешь, дорогая, — сказала Мира, лениво потягиваясь за столом.

Пальцы Аэлии лежали на складке юбки и мяли ткань. Она дождалась, пока общий шум немного осядет, и только тогда продолжила:

— Я пойду к Севериану. Надо успеть до службы.

Пальцы сжали ткань сильнее и тут же попытались её разгладить.

У Вейры сразу свело челюсть.

Вот опять.

Она сама ставила ей ноги, сама поднимала ей подбородок, сама выбивала из неё эту привычку сжиматься в голосе и руках. Не мять ткань, не улыбаться так, будто заранее просишь прощения. Просто стоять. Просто смотреть прямо.

Почему-то особенно сильно захотелось подойти, взять её за плечи и встряхнуть — не больно, а ровно настолько, чтобы это невинное выражение слетело с её лица.

Мира подняла голову от бумаг и посмотрела на Николаса.

— Услышал, милый? Идёшь со мной.

Николас даже не повернул головы.

— У тебя есть ноги. Иди одна.

Мира встала, обошла стол и взяла его под локоть.

— Ну давай, — протянула она. — Тебе там понравится.

Он наконец скосил на неё глаза. Сначала на лицо, потом — на её пальцы у своего локтя.

— С чего бы?

— С того, что мне нужны твои мозги, — сказала Мира. — Не бойся, мучить не стану. Просто не хочу одна копаться в храмовом хламе.

Последнее она почти промурлыкала. Плечо осталось у его плеча ровно настолько, чтобы это уже нельзя было принять за случайность.

Николас поправил очки двумя пальцами. На скулах у него на миг проступило напряжение.

— Ты невыносима.

На одно короткое мгновение показалось, что он всё-таки отстранится. Но не стал. Только выдохнул через нос.

— Без фокусов.

— Как скажешь, — отозвалась Мира и, конечно, локоть не выпустила.

Тео усмехнулся в кружку. Даже Кайрос дёрнул уголком рта.

Вейра отвела взгляд не сразу. У Миры это выходило до мерзкого легко: голос, пальцы, плечо — и Николас уже стоял не так уверенно, как минуту назад. Это задело Вейру сильнее, чем следовало. Но смотреть, как его перекосило, было приятно.

Аэлия улыбнулась и кивнула.

— Буду ждать от вас вестей.

Она взяла плащ со спинки скамьи и накинула на плечи. У двери уже стоял храмовый страж; створку он распахнул прежде, чем она успела коснуться ручки. Из коридора потянуло холодом.

Аэлия задержалась на пороге, наклонилась к монахам-стражникам и сказала им что-то тихо. Один ответил сразу, склонив голову, второй улыбнулся и тут же опустил глаза.

Серый свет лёг на пол узкой полосой.

— Я скоро, — сказала Аэлия через плечо и вышла.

Дверь закрылась. Холод улицы остался в комнате.

За двумя узкими дверями, одна из которых скрипела так, будто давно отвыкла от вежливого обращения, начиналась сухая, тесная тишина. После влажного тепла убежища воздух здесь сразу царапал горло пылью и старой бумагой.

Мира уже перебирала журналы, когда Николас вытащил из нижнего ящика ещё две связки и положил рядом. Она работала тише, чем в прошлый раз, почти без обычной игры, и от этого Николасу было тяжелее сосредоточиться.

Он слишком часто ловил себя на том, что косится на неё: на руки, на плавный наклон головы, на то, как она переворачивает страницы — медленно, без лишнего звука, будто и здесь двигалась по роли, давно выученной лучше других. В людях он обычно быстро находил трещину — место, где кончалась маска и начиналось настоящее. В Мире этой трещины не было. Или он просто не мог её нащупать. Это раздражало сильнее, чем её обычные выходки.

— Ты сегодня подозрительно спокойна, — сказал он, не поднимая глаз.

— Стараюсь, — отозвалась Мира. — Ради общего блага. И чуть-чуть ради тебя.

— Не утруждайся.

Она перелистнула страницу, потом ещё одну. Николас успел почти поверить, что на этом всё и кончится, — и именно тогда Мира шагнула ближе. Склонилась через его плечо так, будто просто хотела прочесть ту же строку. Кончики её волос скользнули по его рукаву.

— Почему ты так напрягся? Я же пока ничего не сделала.

Николас сдвинул журнал в сторону, желая хотя бы на ладонь отодвинуться от неё.

— Потому что ты никогда ничего не делаешь просто так.

— Конечно, — сказала Мира. — Я трогаю только красивые вещи. Тебе почти повезло.

Она провела пальцем по его щеке, будто убирала пылинку. Касание было почти невесомым. Потом сжала его подбородок. У Николаса дёрнулась челюсть. Хуже всего было то, что он сам это почувствовал раньше, чем успел скрыть.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он.

Мира посмотрела на него так, будто вопрос её не удивил, а только дал повод вглядеться внимательнее.

— Странно, — протянула она. — На пирата ты не похож. Скорее на человека, который слишком долго жил головой, а потом взял и испортил себе жизнь.

У Николаса зло сжалось где-то под рёбрами, ниже груди. Он не шелохнулся.

На мгновение ему показалось, что она сейчас усмехнётся, сведёт всё в игру, как делала всегда. Но Мира смотрела спокойно, и от этого её слова застряли глубже, чем должны были.

— Закончила? — спросил он.

— Нет. Мне любопытно.

Она отпустила его лицо, но не отошла. Опёрлась ладонью о край стола, чуть выгнув спину, так что ему снова пришлось видеть её слишком близко.