Чтение онлайн

— Почему ты бросил свою прежнюю работу? — спросила Мира. — Или тебя просто перестали слушать?

Николас захлопнул один журнал и взял другой слишком резко.

— Работай, Мира.

— Уже.

Он перевернул страницу, потом ещё одну. Пальцы задержались на полях. Бумага была шершавой, сухой, и от этого под ногтями заболело ещё сильнее. Мира молчала, но это молчание ощущалось почти так же навязчиво, как её дыхание у плеча.

Николас снова поймал себя на том, что косится на неё.

— А ты? — спросил он. — Почему всё ещё здесь?

Мира ответила не сразу.

Николас всё-таки поднял глаза. Она стояла слишком близко к столу, пальцы лежали на краю страницы, взгляд был опущен, лицо оставалось спокойным. Вот опять: в ней не за что было зацепиться, кроме собственных догадок.

— Почему ты до сих пор работаешь на Деву Ветра? — спросил Николас. — С твоими-то талантами.

Мира чуть повела плечом.

— Удобно.

— Только поэтому?

— А этого мало?

Он не отвёл глаз.

Тогда она усмехнулась. Лицо на миг стало мягче, без прежнего ехидства.

Её палец медленно скользнул по краю страницы.

— Меня здесь приняли, — сказала Мира. — Для таких, как я, этого иногда достаточно.

Николас хотел тут же ответить, кольнуть, сбить с неё эту внезапную мягкость, но не успел.

Мира уже обошла его с другой стороны и подалась ближе. Настолько, что ему пришлось чуть отклонить голову назад, чтобы не уткнуться в неё лбом.

От неё пахло чем-то лёгким, цветочным. Этот запах уже успел впитаться в сухую архивную пыль, и Николаса почему-то особенно взбесило, что он заметил это только сейчас.

— Ну что ты так смотришь? — шепнула Мира. — Обиделся?

Она наклонилась ещё чуть ближе.

— Или тебе здесь вдруг стало не так тесно?

Он слишком долго смотрел на её губы — на тёмную помаду, которая в жёлтом архивном свете казалась почти чёрной. Живот свело, к скулам подступил жар.

Николас отвернулся, перевернул страницу, потом ещё одну. Ладони внезапно вспотели, пальцы задержались на полях.

Нужно перевести всё обратно в буквы, цифры, чужие следы на бумаге. Туда, где она хотя бы на миг перестанет дышать ему в плечо.

Он заставил себя вдохнуть медленнее, развернул журнал к ней и сказал:

— Смотри.

Мира выпрямилась сразу. Улыбка сошла с её лица так быстро, будто её там и не было.

В графе служб между обычными записями стояла пометка:

«Частная служба Девы Ветра. Подготовка к внутреннему контуру. Личная зона настоятеля.»

Ниже — дата. Сегодня. Имя Аэлии было вписано полным титулом.

Мира перечитала строку один раз. Потом ещё раз.

— Что за внутренний контур?

Николас уже открыл следующий журнал.

— Ещё вот.

Двое монахов, которые должны были стоять в коридоре к личной зоне Севериана, были сняты с поста именно на этот час. Без замены. Просто вычеркнуты.

Рядом, в расходной ведомости, шли дополнительные лампы, вода, чистые ткани — и короткая запись, от которой у Миры между лопатками сразу прошло холодом:

«Резервуар V-3 подготовлен. Каналы открыты. Потери компенсировать по завершении.»

Мира уставилась в строку. Пальцы сами прижали страницу к столу, будто та могла сдвинуться, исчезнуть, став чем-то другим.

— Нет…

Мира быстро перелистнула назад, к строке про Деву Ветра. Потом снова вперёд — к резервуару. Лицо у неё не побледнело, застыло. Только глаза вдруг перестали успевать за тем, что уже сложилось в голове.

— Это… не служба, — сказала она почти шёпотом.

— Тогда что?

— Я… не знаю.

В коридоре что-то глухо ударилось о стену.

Оба повернули головы в ту сторону.

Сначала был только звук — быстрый, неровный, сбивчивый. Потом дверь открылась.

Робб ввалился в проём, тяжело дыша. Рука сорвалась с косяка и мазнула вниз по дереву. Лицо у него было серое, сухое, будто изнутри его выжгли лихорадкой. На виске прилипла мокрая прядь, губы потрескались. Мальчишка пытался вдохнуть ртом и не мог набрать достаточно воздуха.

— Робб, — сказала Мира.

Она уже была рядом: подхватила его под локоть, удержала, пока колени пытались сложиться. Под пальцами он оказался слишком лёгким. Рёбра под тканью выпирали сильнее.

— На меня смотри. Дыши. Что случилось?

Робб мотнул головой. Глаза у него бегали так, будто он не успевал ни за лицами, ни за собственным дыханием.

— Они… там… — выдохнул он. — Я видел… госпожа…

Слово оборвалось сухим кашлем.

Николас подошёл ближе и, не говоря ничего лишнего, поднял лицо мальчика к свету.

Зрачки реагировали вяло, под нижней губой тянулась белёсая сухость. Когда Робб ещё раз судорожно вдохнул и на миг приоткрыл рот, Николас увидел тёмный налёт под языком.

В виски кольнула мысль.

Николас отпустил мальчишку и поджал губы.

— Его отравили.

— Чем? — резко спросила Мира.

— Не знаю. Но быстро.

Робб снова попытался заговорить.

— Проход… закрыли… — прохрипел он. — Сказали… она уже внутри… не пускать…

Он вцепился Мире в рукав и тряс из последних сил.

Мира сжала зубы, глядя на него.

На столе под лампой лежали раскрытые журналы: Дева Ветра, личная зона, резервуар, отвод эфира. Сухие строки теперь смотрелись не как бумага, а как что-то уже решённое без них.

— Берём его, — сказала Мира.

Они подхватили Робба с двух сторон. Он был лёгкий, слишком лёгкий, как будто часть веса уже отняло то, что влили ему в кровь.

— К остальным. Сейчас, — произнёс Николас.

Дверь ударилась о косяк.

Мира влетела первой. Николас держал Робба с другой стороны, под мышкой. Ноги мальчишки волочились по полу. Дыхание шло рывками, будто грудная клетка у него жила отдельно от горла.

Вейра сорвалась к нему раньше, чем успела подумать. В груди сразу стало пусто.

Виктор уже был на ногах, сдвигал скамью, указывал:

— Сюда.

Они уложили Робба. Ладонь Миры ещё на миг осталась у него под костлявым плечом. Вейра опустилась рядом на колени и только теперь увидела Робба как следует: серое, высохшее лицо, растрескавшиеся губы, дрожащие веки. К горлу подкатил ком.