Чтение онлайн

пульс. Виола вздрогнула.

— Сердце. И еще одно. Всего два.

Как две капли воды похожие друг на друга и на своего отца — яс-

ноглазые, с каштановыми кудрями, громкие и большие — дети

Тома и Виолы появились на свет 19 июля 1600 года. Мальчик и де-

вочка. Бенедикт и Беатриче. Словно вновь принялась за дело та

звезда, что улыбалась и отплясывала в небе, когда рождались

Виола и Уилл, Гэмнет и Джудит.

В 1603 году Виола решила обсудить с Томом возможность строи-

тельства или приобретения виллы на побережье. В первые годы

их жизни в Венеции они снимали этаж в паллацо семьи Кавалли.

Этот дом, как корабль, стоял среди волн, смотрел в лазоревый

простор, обдуваемый теплыми ветрами моря. Строительство их

собственного дома на одном из соседних каналов уже велось. Но

Виоле с ее любовью к просторам, полям и лесам не хватало земли.

— Том.

— М-м…

— Боюсь, им уже не хватает места.

Полусонный Том ответил, не поднимая головы с ее плеча.

— Кому и где?

— Бену и Бэтти. Им пора учиться ездить верхом, фехтовать да

и просто бегать и плавать. Я сама смогу научить их кое-чему.

— Хм… Сама?

— Ну, если бы кое-кто не пропадал по полгода на другом краю

света, можно было бы перепоручить это кое-кому. Но кое-кто по-

является в доме, когда дети успевают подрасти еще на четыре

дюйма.

— Что ж, стало быть, мне остается только принимать экза-

мены, — вздохнул Том, не меняя позы и не открывая глаз. А может

345

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

мне кого-нибудь из них в юнги забрать? Глядишь, и тебе забот

вдвое меньше.

— Кого-нибудь? И кого же?

Том ухмыльнулся и поежился, прижимая ее крепче.

— Да какая разница, они ж одинаковые.

Палладианская вилла в Местре встретила их год спустя после

терпеливых поисков.

Заказывая новый декор этого дома в Местре, Том помнил

о своих любимых античных образах — Посейдоне и Амфитрите.

Эта пара, облеченная властью над водой и окруженная ею, была

для него не только метафорой. Они как будто стали для него явью —

символом и значением его собственной судьбы. Виола со своей

страстью к загадкам нашла идею росписи плафона в их спальне за-

бавной. Художник создал фреску, мастерски выдержав сюжет, уга-

дав в заказчиках присущую им меру смелости и деликатности, чувственной открытости и взаимной сокровенности. «Тритон

и Нереида» назвал он ее, зашифровав в изображении символы

власти и имена водных богов, равно как и облик хозяев дома. Поэ-

тика телесного воплощения застигла Виолу однажды почти врас-

плох. Это было во Флоренции.

В первый раз это произошло у восточных ворот Баптистерия.

На панели, повествующей о жизни Ноя, спиной ко всем у огня

стояла женщина, слегка откинувшаяся назад, чуть отставив высво-

бодившуюся до колена из-под длинных одежд правую ногу, едва

повернувшая влево голову с убранными на затылок волосами.

— Видишь. Это ты, — сказал Том.

Такое же удивление ожидало Виолу недалеко от Баптистерия.

Они направлялись от Санта-Мария-дель-Фьоре к Пьяцца Синь-

ории по Виа-деи-Кальцайоли. Здесь, в самом сердце города, стоит

Орсанмикеле — церковь, построенная могучей гильдией флорен-

тийских ремесленников. В начале XV века для ее украшения

скульпторы Донателло, Нанни ди Банко и Лоренцо Гиберти создали

группу героев, бессменную стражу святых и мучеников, охраняю-

щих город, его интеллектуальное и материальное благосостояние.

Они стоят в угловых нишах. Никогда прежде скульптуры на зда-

ниях не размещались так близко к людям. Среди них Виола увидела

Святого Георгия работы Донателло. Это его она молила о спасении

Уильяма, и вот он стоял перед ней таким, как она представляла.

346

ЧАСТЬ II. ГЛАВА XII

Очень молодой, красивый, думающий о чем-то, немного надмен-

ный и одновременно очень уязвимый. Живой человек, не знаю-

щий, что судьба обрушит на его голову. Виола уже видела другие

работы мастера — Благовещение и Марию Магдалину, Давида

и другие скульптуры. Донателло, бесконечно разнообразный, взволновал Виолу еще и потому, что она долгие годы была живым

свидетелем блистательного воплощения гениальности подобного

рода, способной без малейших усилий переходить от высокого

к жалкому, от смешного к трагическому — поэтического дара своего

брата. На площади Синьории они остановились перед статуей Да-

вида. Виола потеряла дар речи. Перед ней стоял Том. Гигант, соз-

данный великим мастером. Лицо было другим, но тело… Она

смотрела то на Тома, то на скульптуру. Том не заметил ее состоя-

ния, отвлекшись на стоящую близко статую Посейдона. Непости-

жимо — все, что ей казалось в Томе нарушающим гармонию, возвышалось перед ней как бесспорное воплощение этой гармо-

нии. Гений Микеланджело, изваявшего ветхозаветного героя

таким, словно приказывал ей увидеть очевидное.

Жизнь их семьи была наполнена не только повседневными забо-

тами, масштабными делами Тома и новыми знакомствами. Они, продолжая оставаться интересными друг для друга, любили путеше-

ствовать и, жадные до впечатлений, получали удовольствие от всего

нового, что им встречалось. Виола не захотела быть исключительно

светской дамой, однообразно и скучно проводить время. Деятель-

ная от природы, она с интересом погрузилась в дела мужа, как

оказалось, и хорошего учителя. Скоро она начала заниматься вопро-