Чтение онлайн

Превратится в женщину…

В «Оде восторженной», завершающей сборник, Джонсон говорит

о Феникс как о реальной женщине: «О, великолепие! О, блеск, ко-

торый никто не может затмить! Ее мысль быстра и оживленна, как

огонь... Ее природный ум углублен ученостью, ясен, как у весталки, замкнут в орбите кристальной чистоты. Ее голос прекрасней тех, которыми славятся места, ее породившие, и при этом он смешан со

звуком, превосходящим возможности самой природы».

Я отступаю и говорю: ее достоинства

Глубже и значительней, чем это видно глазу, Но она не гордится ими

И не хочет выставлять их напоказ.

2 февраля 1602 года на Сретение «Слуги лорда-камергера» сыг-

рали перед зрителями Миддл-Темпл-Холла новую пьесу — «Двена-

* Перевод В. Левика.

337

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

дцатая ночь» — гимн любви, после которой их постоянный драма-

тург, коллега и друг больше не написал ни одной комедии.

Джон Маннингам, представитель юридической гильдии Миддл-

Темпла, записал в своем дневнике: «На нашем празднике играли

пьесу под названием «Двенадцатая ночь, или Что угодно», сильно

напоминавшую «Комедию ошибок» или «Менехмы» Плавта, но

более всего она похожа на итальянскую пьесу «Плутовство».

Название пьеса получила в честь Богоявления, произошедшего

на двенадцатый день после Рождества. Празднование же самого

этого дня восходит к временам короля Альфреда, когда царило по-

верье, что желания, загаданные на двенадцатую ночь, непременно

сбудутся. Второе название пьесы — «Что угодно», автор подарил

всем с надеждой, что их добрые пожелания обязательно испол-

нятся. Это история о сэре Тоби Белче и сэре Эндрю Эгьючике, о Мальволио и шуте Фесте, который пел о дожде, об отважной

Виоле, которая переоделась юношей и, найдя в «честном» капи-

тане друга, искала на берегах Илирии свою любовь, уповая на

встречу со своим братом Себастианом, с которым родилась в один

день и час и с которым они были неразличимы, «как в волшебных

зеркалах».

В том же году Уильям уехал из Саутуарка. Дом на двоих был ему

не нужен. Он нашел дом на Серебряной улице неподалеку от Вуд-

стрит, где жили Филды, и делил плату с соседями — семьей Маунтд-

жой, друзьями Филдов, членами общины гугенотов.

Через год скончалась королева Елизавета. 19 мая 1603 года

новый король Яков выдал патентную грамоту «в пользу Лоуренса

Флетчера и Уильяма Шекспира», разрешавшую им давать спек-

такли «для развлечения наших дорогих подданных и для нашего

утешения и удовольствия, когда нам будет угодно их призвать», в их театре «Глобус», а также во всех других городах и поселе-

ниях королевства. Труппу больше не называли «Слугами лорда-

камергера». Они стали «Слугами короля». Через несколько

месяцев их произвели в королевские камердинеры, вменив каж-

дому в обязанность носить ливрею из пурпурного бархата, эле-

гантные аппа-стокс и плащ. Главный хранитель королевского

гардероба составил список на получение четырех с половиной

ярдов ткани. Первым в списке новых камердинеров был Уильям.

За месяц до этого ему исполнилось 39 лет. Его племянникам, 338

ЧАСТЬ II. ГЛАВА XII

близнецам Бенедикту и Беатриче, родившимся неподалеку от

Илирии, шел тогда третий год.

Уильям все чаще думал о Стратфорде. Двумя годами раньше не

стало Джона Шакспира. Пока Виола была рядом, друзья шутили, что их драматург управляет семьей силой мысли на расстоянии.

Теперь он подолгу оставался в родном городе еще и потому, что

утешение, словно в награду, ожидало его именно там.

Сюзанна, которой исполнилось двадцать, стала еще больше по-

хожа на него. Из непоседливого и смышленого ребенка она пре-

вратилась в сильную, сообразительную, ловкую девушку — близкое

и столь важное для него напоминание Виолы и продолжение его

энергичной молодости. За долгими разговорами, делами их

новых владений, которые приобрел Уилл, он замечал в дочери те

проявления характера, которые ценил больше всего — быстроту

ума и смелость. Сью суждено было прожить наполненную собы-

тиями жизнь. Не столь исключительную, как ее отец, но позво-

лившую ей проявить в общении с людьми и поступках свою

одаренность настолько, что в память о ней на ее могильном камне

осталась надпись, которая начинается словами:

Witty above her sex, but that’s not all,

Wise to Salvation was good Mistress Hall,

Something of Shakespeare was in that, but this Wholly of him with whom she’s now in blisse*.

Общаясь со старшей дочкой, он испытывал сложную гамму

чувств. Это можно было сравнить с отпущением вины, с утоле-

нием жажды в засушливый год, с нечаянной радостью человека, не верящего в то, что заслуживает этого. Она всегда хотела быть

рядом с отцом, особенно после исчезновения Виолы, когда не

стало заботы и присмотра, совершенно необходимых при его не-

умении щадить себя. Когда боль в груди скрутила его в очередной

* Превосходя в остроумьи свой слабый пол,

Мудростью славилась мистрис Холл,

Подлинно, дар Шекспира — сей дар благой,

Воли Того, Кто послал ей теперь покой.

(пер. автора).