Чтение онлайн

Уилл постучал кольцом в темно-зеленую дверь. У Виолы была на-

дежда, что у нее еще останется время, пока прислуга откроет

дверь и проводит их в дом. Но этих секунд в запасе не оказалось.

Дверь перед ними открыл Ричард.

Уилл распахнул объятия.

— Дик!

— Дружище!

Они обнялись. Виола ждала, замерев.

Наконец, Уилл отпустил Ричарда и отступил на шаг.

— А меня вы узнаете, мистер Филд?

Он улыбнулся.

— Только случайное или недолгое знакомство дало бы повод

усомниться, кто передо мной. А мы так давно и хорошо знаем друг

друга. Кроме того, я помню своих учеников, а ты — лучший из

всех! Но почему ты говоришь мне «Вы»?

Сколько первых встреч с ним, не похожих одна на другую, она придумала и пережила в воображении за прошедшие годы, сколько прекрасных слов, предназначенных только ему, нашла

и хотела сказать. И вот он перед ней. А она просто стоит

и молча смотрит на него. Возможно ли такое? Похоже, что Соз-

датель за время, что они не виделись, вновь взял инструмент

и вернулся к своему творению, чтобы довести его до совершен-

ства и придать чертам утонченное благородство и королевскую

стать. И при этом наградил его обаянием, берущим мгновенно

в плен каждого, стоило ему заговорить или просто посмотреть

в глаза. Не было слов, чтобы назвать цвет этих глаз, словно

в ключевой воде смешалось отражение плывущего над ними

мартовского неба.

223

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

— Добро пожаловать в Лондон! Он вам понравится! Проходите!

Они поднялись в небольшой зал на втором этаже. Здесь их

ждали.

— Рада приветствовать вас! — сказала хозяйка дома.

— Жакнетт, позволь тебе представить. Это мои старые друзья из

Стратфорда — Виола и Уильям Шакспир. Друзья, знакомьтесь —

Жаклин Филд.

Уилл оцепенел. Виола не ослышалась. Только слегка, почти не-

заметно, словно от внезапного порыва воздуха, качнулась назад.

Через мгновение она глубоко вздохнула и широко улыбнулась.

— Мы не могли опоздать к такому событию! И поздравить Ри-

чарда с вступлением в гильдию.

— Спасибо, Виола! — улыбнулся Дик.

— Виола? — левая бровь Жаклин приподнялась меньше с выра-

жением удивления, чем укоризны. — Какой на вас… смелый…

наряд!

— Каприз последней моды, — не узнавая своего голоса, ответила

Виола.

Воцарилось неловкое молчание, тут же деликатно прерванное

Жаклин:

— Я думаю, вам есть о чем поговорить. Поэтому прошу простить, но я оставлю вас. Мне нужно сделать кое-какие распоряжения, и вскоре я приглашу вас к столу.

Она вышла из зала.

Уилл молчал.

— Думаю, недели не хватит, чтобы вы рассказали обо всем, что

повидали и пережили, — сказал Ричард. — Настоящие кочевники.

Кто бы мог подумать!

Виола села в кресло напротив мужчин, расположившихся на

скамье.

Свет из окна освещал их, отчего глаза Дика казались совсем про-

зрачными, точно льдинки.

— А ты? Все эти годы ты не уезжал из Лондона?

— Пока учишься, ты подневолен. Только мастер решает дать ли

тебе время отдохнуть и сколько. Обычно это всего один день —

Пасха или Рождество.

— Силы Небесные! Да это ж настоящее рабство, — Уилл, нако-

нец, обрел дар речи.

224

ЧАСТЬ II. ГЛАВА VII

— Таков порядок, — сказал Дик.

— Вот поэтому-то мы с тобой — неучи, — позволив, наконец, себе

улыбнуться, Уильям кивнул сестре. — Никогда бы не смог безвы-

лазно сидеть на одном месте. И не рассказывай больше об этом.

Казни египетские!

— Давно ты женат, Ричард? — спросила Виола.

Дик рассказал им историю своей любви. Так обычно говорят

о шторме, который сменился благодатью покоя лучисто играю-

щего солнечными бликами штиля и ясным лазоревым утром на-

ступающего дня.

По дороге домой Уилл несколько раз пытался заглянуть в лицо

Виолы, но она не смотрела на него. Она смотрела вперед, не

мигая, не поворачивая головы, не замечая ничего вокруг.

И только глубокая складка у правой брови говорила, какого напря-

жения сил стоило ей вынести произошедшее. Ноющая боль сжала

ему сердце. Дома он прислушивался к ней. Уж лучше бы она раз-

рыдалась. Лучше бы ее лицо смяла гримаса плача, чем видеть эту

впалую бледную маску с остановившимся взглядом существа, рас-

терявшегося под ударами собственной судьбы. В конце концов, он

не выдержал.

— Ви, прости меня ради всего святого! Я сам не мог сказать тебе

раньше. Я не мог.

Она смотрела в окно. Ее лицо в этот момент стало почти светя-

щимся, почти растворилось в отблеске солнца, и тень, словно

контраст гравюры, оттенила ее спину. Вдруг она коснулась обеими

ладонями лба.

— Это несправедливо, — произнесла она и плечи ее содрогну-

лись. — Это несправедливо.

Больше ни звука. Она качала головой, словно безостановочно

и бессловесно отрицая неопровержимый факт, событие, безуслов-

ное и однозначное, какое жизнь замыслила и предъявила ей. «Это

несправедливо». Она думала о том, на что решилась, чтобы до-

браться до Лондона. Это несправедливо. Сколько дорог она про-

шла. Сколько раз она запрягала лошадей, толкала повозки, наравне с мужчинами, обжигалась в огне, боролась с ужасом в кро-

мешной лесной темноте и жаждой в засушливые месяцы, окунала

руки в ледяную воду, заслонялась ими от солнца, сколько тяжести

подняла этими руками, преодолевая испытания бездорожьем в не-

225

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

дели распутицы. Сколько терпела и выносила вместе со всеми, сколько мерзости видела, когда друзья ее болели и грешили, ка-