Чтение онлайн

247

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

Жаклин, стал для нее всем. Ну выгляни ты из своей клетки, очнись, наконец. Ричард! Ричард! Разве ты ничего не видишь? Разве нет?

Она потянулась к нему. Она взяла его руки в свои. Она, опустив

голову, заплакала. Он наклонился к ней и тихо сказал:

— Судьба распорядилась иначе.

Виола подняла голову.

— Если бы было иначе, я не дошла до Лондона живой и не была

бы сейчас рядом с тобой!

Она стремительно обняла его. Ее руки сомкнулись с такой

силой, что, казалось, невозможно разжать их. Она чувствовала, что растворяется, словно воск, распадается на частицы, пронизы-

вая его и оставаясь в нем, точно свет, пролившийся во мрак, или

жар, проникающий до глубин.

— Нет, Виола, нет! Я был бы последним человеком, если позво-

лил бы девушке совершить эту прекрасную, но ошибку.

Он с усилием разомкнул ее руки. Она сжалась в комок у его ног, закрыв лицо руками. Долгожданный взлелеянный миг обернулся

в считаные мгновения бедой, сокрушившей ее сокровенной на-

дежды. Не отрывая рук от лица, она слышала, как дверь мастер-

ской закрылась за ним.

Жаклин давно понимала, что происходит. Она видела, какими

взглядами провожает Виола ее мужа, как расцветает ее лицо, стоит ему заговорить с ней. Прошло немного времени после слу-

чившегося, и Жаклин, ведомая обостренной интуицией, решила

эту задачу, доставлявшую ей неприятные волнения, простым

и изящным способом. Она нажала на самую чувствительную точку

душевного склада своего деятельного, ответственного и скрупу-

лезного в работе мужа. В разговоре о работниках типографии она, как бы невзначай, заметила, что Виола делает ошибки при наборе, а отвлекается потому, что по характеру слишком нетерпелива

и темпераментна для столь кропотливой работы.

— Да, я заметил, — сказал он. — Но она так одарена от природы, что было бы безрассудством расстаться с ней. Ты посмотри на нее, настоящая гончая.

— Именно. Вот мы и отправим ее в нашу «гончую» — в магазин

«Белый грейгаунд». Она много читала, у нее безупречный вкус

и уникальная память. Кто может быть лучше? Книги не яблоки.

Чтобы их продавать, надо уметь рассказывать о них и о многом

248

ЧАСТЬ II. ГЛАВА VIII

другом. А у нашего Себастиана язык подвешен, как у герольда. За-

говорить покупателя, привлечь и развлечь, даже развеселить

порой — кому как не такому пересмешнику заняться этим?

Ричард задумался.

— Ну же, милый. Мы не можем допустить, чтобы она оказалась

на улице.

— В свое время они с Уиллом развлекали весь город, — улыбнув-

шись, сказал Ричард. Он вспомнил об их представлениях на рынке

и историю об охоте на оленя в поместье сэра Люси.

— Вот и хорошо. Мы, как всегда, пришли к общему мнению, —

вздохнув, сказала Жаклин.

Как тот актер, который, оробев,

Теряет нить давно знакомой роли,

Как тот безумец, что, впадая в гнев,

В избытке сил теряет силу воли, —

Так я молчу, не зная, что сказать,

Не оттого, что сердце охладело.

Нет, на мои уста кладет печать

Моя любовь, которой нет предела.

Так пусть же книга говорит с тобой.

Пускай она, безмолвный мой ходатай,

Идет к тебе с признаньем и мольбой

И справедливой требует расплаты.

Прочтешь ли ты слова любви немой?

Услышишь ли глазами голос мой?*.

* Шекспир У. Сонет 23 (пер. С. Маршака).

249

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

Глава IX

Весь мир — театр.

В нем женщины, мужчины — все актеры.

У. Шекспир «Как вам это понравится».

Перевод Т. Щепкиной-Куперник

«Мы веселимся, когда нас готовы пронзить мечом; пьянствуя

в тавернах, нарываемся на тысячу неприятностей из-за ерунды», —

писал Томас Нэш о своих товарищах и годах молодости, проведен-

ных на поэтической лондонской арене.

Он и его современники, лондонская литературная молодежь, старались держаться вместе. Роберт Грин, Бен Джонсон, Томас

Нэш, Кристофер Марло — все это были «университетские умы», одухотворенные, неутомимые, хмельные, неразборчивые, пре-

небрегающие добродетелями, необузданные, а в случае Марло, и опасные. Это были эпатажные мальчики восьмидесятых-де-

вяностых годов, обреченные на раннюю гибель от пьянства, де-

боширства и болезней. Стремительный взлет соперника —

молодого драматурга и провинциального актера, необразован-

ного самоучки-выскочки, вызвал в этой компании ярость.

Уильям хорошо всех знал и, все понимая, предпочитал дер-

жаться независимо и на расстоянии от них. Он был наделен

более обостренным чувством самосохранения, был благодарен

проведению за отпущенные ему природные дарования и не

хотел оскорблять Бога, расточая свой талант. В 1589 году Ро-

берт Грин сочинил пасторальный роман «Менафон», один из

героев которого «деревенский автор» писал бы «очень даже не-

плохо», если бы не «присущее его стилю изобилие безвкусных

сравнений и натянутых метафор». Это было наиболее частое

обвинение в адрес Уильяма. Томас Нэш, написавший предисло-