Чтение онлайн

Виновницу дурных моих деяний,

Богиню, осудившую меня

Зависеть от публичных подаяний.

Красильщик скрыть не может ремесло.

Так на меня проклятое занятье

Печатью несмываемой легло.

О, помоги мне смыть мое проклятье!

Согласен я без ропота глотать

Лекарственные горькие коренья,

Не буду горечь горькою считать,

Считать неправой меру исправленья.

265

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

Но жалостью своей, о милый друг,

Ты лучше всех излечишь мой недуг!*.

Три дня провела она безмолвно рядом с Уиллом, прислушива-

ясь к каждому его вздоху и шороху. Три ночи она не спала у его

кровати.

— Аэ… А!..

На утро третьего дня раздался его крик, вырвавшийся из груди

с волной воздуха, что он втянул, шумно задышав.

— Эльма… Виола, — позвал он.

Она склонилась над ним. На его лицо падал луч рассвета. Кожа

его блестела, будто его сбрызнули из лейки крупными каплями

теплой воды. Блестящей росой она выступала на висках, на лбу, по всему лицу, заставляя закручиваться от влаги и без того волни-

стые завитки волос.

Ни единой песни, ни одной стихотворной строки!

До сентября Уильям пробыл дома. Он поправлялся, лицо по-

светлело, силы возвращались, но скорбь о Гэмнете и спазмы

больной совести при мысли о потере сына, в судьбе которого

он так и не сумел толком принять участия, не оставляли его.

Взгляд его, полный горя и боли, обжигал Виолу. Ей самой было

плохо, но надо было держаться ради него. Она терпеливо

ждала, зная, что время когда-нибудь поможет им. Уилл и сам это

понимал. Спасителем и целителем при всех бедах и горестях

может быть только работа, в которую погружаешься с головой.

Поэтому он, преодолевая слабость, как только смог поднять

руку, принялся за правку уже написанных пьес. И почти в каж-

дой были строки о сыне, ищущем отца, или об отце, разлучен-

ном с сыном.

Ах, нет, нет, нет. Единственный мой сын!

Ах, мальчик мой! Коль жизнь в тебе осталась, Открой глаза! Смотри, смотри, как ливень

Прольется, принесенный бурей сердца

На эти раны, что мне сердце рвут!..**.

* Шекспир У. Сонет 111 (пер. С. Маршака).

** Шекспир У. Генрих VI (пер. Е. Бируковой).

266

ЧАСТЬ II. ГЛАВА IX

Виола замечала, как краснели его глаза, как он смахивал или

сдерживал тыльной стороной ладони слезы. Она подходила и об-

нимала его или, как раньше, прижималась лбом к его лбу, стараясь

утешить хотя бы взглядом. Он полностью переписал пьесу о ко-

роле Иоанне, и однажды утром Виола прочла написанные им

ночью строки:

Король Филипп

Вам горе ваше дорого, как сын.

Констанция

Оно сейчас мне сына заменило,

Лежит в его постели и со мною

Повсюду ходит, говорит, как он,

И, нежные черты его приняв,

Одежд его заполнив пустоту,

Напоминает милый сердцу облик…*.

Это был «плач Констанции».

Уильям не видел сына последние несколько лет и теперь вспо-

минал, какими он и Джудит были маленькими, как он играл

с ними, как помогал Мэри в хлопотах о них. Он, будучи еще до-

вольно молодым, ощущал себя по-прежнему скорее старшим

братом своих собственных детей, а порой даже ровесником.

И они, очарованные его искрящейся ребячливостью, любовью

к ним и веселым добрым нравом, были уверены, что он не про-

сто отец, как другие, он их друг и настоящий товарищ. Теперь

он, тоскуя сам, страдал от жалости к маленькой Джудит, тоско-

вавшей в Стратфорде и разлученной навсегда со своим братом.

Такая разлука для близнецов, таких как она, пожалуй, самое

страшное испытание на свете. С этого лета сердце Уилла начало

болеть часто и сильно. Тогда он просил Виолу прижаться к нему.

Она обнимала его, и было ощущение, что его сердце вырыва-

ется из груди и колотится отдельно от тела прямо между ними.

* Шекспир У. Король Иоанн (пер. Н. Рыковой).

267

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

Тогда она сильнее прижимала его к себе, как ребенка, и сердце

затихало и переставало болеть. Виола была рада приходу всех

друзей и знакомых. Она понимала — теперь только заботы дру-

гих людей могут вывести брата из растерянного оцепенения.

Если его что-то отвлекало и оживляло в минуты уныния — так

это мир людей. Если что-то он и любил больше всего в жизни —

так это «совать нос в чужие дела», вникать в подробности

жизни, соучаствовать в ее стремительных действах. И театр. По

сути — одно и то же.

В конце концов, осенью произошло именно так, как хотела

и предчувствовала Виола. Уилла заставило выйти из дома происше-

ствие с компанией их старых друзей. Однажды, когда сестра

читала ему новые хроники, недавно изданные у Филда, в дверь

громко и настойчиво застучали.