Чтение онлайн

Она чувствует опасность и открывает дверь.

Мы оба красные, она и я, когда возвращаемся к стойке.

– Два двойных, - говорю я ровным голосом, стараясь скрыть эмоции.

Глава 6

Где пойдет речь о хозяине гаража, который знает свое дело, и о французском комиссаре Сан-Антонио, который знает свое!

Мы молча прихлебываем виски. Время идет, пластинка в проигрывателе крутится, и, очевидно, кружится голова моей мужественной переводчицы, поскольку Грейс хлещет виски, как настоящий мужчина. Но держится молодцом и если уж отключится, то еще не скоро.

Я потихоньку провожу инвентаризацию своих мыслей.

Пока у нас имеется три персонажа в этой истории: Марта Обюртен, еженедельная спутница Ролле, высокий блондин в замшевом жилете, который, как мне кажется, в чем-то противодействовал Ролле, и Хиггинс, арендатор дома, где огород служит филиалом кладбища Нортхемптона.

О первой я кое-что знаю: она работала в аптеке, она не была кокеткой, она якобы срочно уехала под предлогом болезни тетушки и, самое главное, она теперь мертва.

О втором я знаю лишь, что он молодой блондин высокого роста, который носит коричневый замшевый жилет.

О третьем мне известно, что его зовут Хиггинс и у него красный кабриолет марки "хиллман".

Выходит так, что, имея в наличии пока только эти элементы, мне придется продолжать поиски в полном тумане - в прямом и переносном смысле и без знания английского языка. Чудненькая перспектива...

Я морщусь, и нос у меня вытягивается. Со стороны я, очевидно, похож на бухгалтера, вспомнившего за вечерним виски, что забыл вставить важную статью в финансовый отчет.

Я поднимаю на Грейс глаза, тяжелые от невеселых мыслей.

– Ладно, - говорю я, - уже поздно. Наверное, вы хотите вернуться домой? Она не смотрит на меня, но отвечает:

– Нет.

Коротко и ясно.

– Но, - бормочу я, - я же не могу вас таскать за собой вечно, а?

Конечно, она не может понять этот слишком разговорный французский, да и словарь здесь сразу не поможет, но в общий смысл врубается.

– Если я вам мешаю, - произносит она спокойно, - тогда другое дело. Грейс соскальзывает с табурета.

– Всего доброго! Мне было очень интересно.
– И направляется к выходу.

– Э! Подождите!
– кричу я.
– Только давайте без комплексов. Естественно, я предпочитаю, чтобы вы остались со мной, так как без вас я ощущаю себя брошенным в племени папуасов.

– Так в чем же дело?

– Просто меня терзают угрызения совести...

– Мне всегда говорили, что у полицейских их не бывает.

Я смотрю, что она тоже, как ваш покорный слуга, за словом в карман не лезет.

– Спорим, что я исключение, подтверждающее правило. Мои угрызения совести являются неотъемлемой частью моих правил приличия. Я, скажем так, мучился из-за того, что вас, может быть, кто-то ждет...

– Никто меня не ждет.

– В вашем возрасте это ненормально...

– Вы находите?

– Еще как нахожу!

– Мои родители умерли...

– А местные юноши? Что они делают после работы? Вышивают?

– Они все больше играют в пинг-понг...

Я умолкаю. Бессмысленно продолжать муссировать тему возмужалости местной молодежи. Для меня это так же странно, как надувные куклы для любовных шалостей.

– Так, все, - говорю я решительно.
– Пошли за мной!

Мы выходим из бара, и я ошарашен страшной сыростью воздуха. Весь город как огромная губка. Я ощущаю себя микробом, загибающимся в легких плевритика.

– Куда мы идем?
– спрашивает Грейс.

– Подождите-ка минуточку...

Вдруг мне в тыкву приходит гениальная (как обычно) мысль. Мысль старого автомобилиста...

– Скажите, а здесь машины оставляют на ночь, как правило, на улице?

– Нет, - отвечает она, - из-за тумана это запрещено.

– О'кей...

Значит, Хиггинс ставит свою тележку куда-то на ночь, когда бывает здесь. Поскольку нет возможности запихнуть ее в маленький двор, то он ставит ее в какой-то гараж... И естественно, в ближайший гараж от дома. Это нормально, правда?

– Послушайте, Грейс, спросите у первого встречного адрес ближайшего к дому Хиггинса гаража...

– Хорошо.

Увидев полицейского, скучающего на углу перекрестка, она подходит к нему. Полицейский указывает направление рукой, подкрепляя этим жестом свои безусловно бесценные слова.

– Пойдемте, - говорит она мне, поблагодарив полисмена коротким "thanks".

* * *

Гараж называется "Эксельсиор", как везде.

Но на самом деле стоянка весьма скромных размеров.

Грейс ведет меня к стеклянной стене, отгораживающей бюро.

Внутри горит свет. За столом сидит тип с темными волосами и горбатым носом. Он курит сигарету и листает автокаталог.

Я стучу.

– Входите!
– кричит тип.

Я вхожу в аквариум. Внутри тепло и пахнет новой резиной, что пробуждает во мне ностальгию по моей новой машине.

– Добрый вечер!
– произношу я тщательно по-английски и поворачиваюсь к Грейс.
– Не могли бы вы спросить у этого господина, нет ли у него клиента по имени Хиггинс?

Парень взрывается смехом. Он смеется от всего сердца.

– Ба! Без базара?
– радостно кричит он.
– Француз?

У него парижский акцент - хрен спутаешь!

Я тащусь!

– Ты тоже француз?
– задаю я дурацкий вопрос.

– Немножко да, сын мой!

И мы жмем кости под ошарашенным взглядом девушки.

Парень кидается рассказывать о себе: он попал сюда после высадки в Дюнкерке - пуля в ноге вывела его из строя навсегда. Его лечили в Нортхемптоне. За ним ухаживала сестра, дочка хозяина гаража, шикарная девица, которая ему очень нравилась. Поскольку он любит рыжих и автомеханику, то быстренько женился на обеих, а после смерти старика стал хозяином гаража.

– Я, понимаешь, - говорит он, - как бобер строю дом своим...

Я коротким тычком обрываю его, чтобы избежать смущения Грейс.