Чтение онлайн

Я приставляю руку к тыкве, секунду соображаю и выдаю:

– Я go Нортхемптон.

Как говорит один мой приятель: "Я - полуглот".

Шофер бросает в мою сторону фразу, значения которой я не понимаю, и подает мне знак садиться.

Я бы удивился, если бы он довез меня до нужного города, но тем не менее он провезет меня хоть какую-то часть пути.

Через десять минут он останавливает тачку рядом со зданием, которое своим видом напоминает скорее общественный туалет, чем вокзал.

– Нортхемптон!
– докладывает водила. Тут уж только кретин бы не понял! Я даю ему бумажку в один фунт, а он мне сдачу.

– Мерси, - говорю я ему и рву на вокзал.

К тому времени, когда я приезжаю в Нортхемптон, утро уже заканчивается. Тумана нет - очевидно, он навсегда прописался в районе Лондона.

Вы, наверное, скажете, что я вру, но я вас уверяю, что в разрывах облаков проглядывает солнце...

* * *

Я замечаю полицейского в яйцевидной каске и спрашиваю, где находится отель "Коронованный лев". Он мне тут же показывает, поскольку это в двух шагах на крошечной площади, вымощенной очень ровными плитами.

Город построен из красного кирпича, и, не знаю почему, я вспоминаю Тулузу.

Я вхожу в дверь гостиницы. Две ступеньки ведут вниз. Элемент кокетливой и изысканной старины. Пахнет воском и каустической содой для чистки меди. Пахнет также пивом.

Хозяин с пузцом и физиономией густосвекольного цвета сидит в глубине низкой приемной. Он ощипывает гуся.

Он что-то говорит мне, очевидно приветствует, через облако пуха.

– Вы говорите по-французски?
– спрашиваю я.

Он отрицательно трясет головой.

Ну вот, приехали. Интересное будет расследование, если я не знаю местного языка.

У меня, похоже, настолько очумелая рожа, что он вдруг понимает и начинает кричать куда-то в глубину заведения:

– Мэри! Мэри!

Появляется рыжая девушка с замкнутым лицом.

Хозяин указывает ей на меня, объясняя, что вот, мол, приехал артист ни черта не рубит на языке Шекспира.

– Что вы хотите?
– спрашивает она меня. Ее французский вполне сносен.

– Значит, - включаюсь я, соображая, как сказать проще, - я из парижской полиции.

В доказательство я показываю даже свое удостоверение. Она смотрит в него внимательно и читает, как книгу, шевеля губами, с таким видом, будто перед ней найденные в могиле фараона дощечки с клинописью.

– Что мы можем для вас сделать? Она объясняет хозяину, кто я. Поняв, что я полицейский, тот хмурит брови.

– Я приехал по поводу молодого француза, казненного сегодня утром, начинаю я.

– О! Да, - кивает девочка, - я помню...

– Он ужинал у вас в тот вечер перед преступлением, так?

– Да.

– Он был с девушкой?

– Да...

– Вы видели их раньше?

– Они приходили сюда каждую пятницу... и всегда ужинали вдвоем...

– У вас было впечатление, что они... любят друг друга?

Ее щеки краснеют, как ягодицы новорожденного.

– Я не знаю...

– Но по их поведению... Она трясет головой.

– Нет, они вели себя пристойно.

Я улыбаюсь, чтобы завоевать ее доверие, но тщетно, поскольку, очевидно, в тот день, когда добрая фея Маржолена раздавала хорошее настроение, у этой неказистой малышки схватило живот и она осталась дома. Она неприступна, как Тауэр.

– А чего-нибудь особенного вы не заметили?

Она думает.

– Нет, ничего...

– Вы уверены?

– Да...

– Спросите у хозяина, может быть, он что-то видел?

Она поворачивается к хозяину, переводит мой вопрос, и я вижу, что толстяк старается вспомнить. Даже перестает ощипывать гуся...

Потом вдруг он начинает говорить сплошным неуловимым для меня потоком, ровным и густым, как черничный кисель. Он оживляется, что большая редкость для бритиша... Внутренний голос мне подсказывает, что я не ошибся адресом...

Девочка слушает с удивленным лицом. Наконец, когда хозяин закрывает кран, она пересказывает тихим, мягким голосом:

– Мистер Бенетт (я понимаю, что так зовут хозяина) говорит, что в тот день за соседним столиком сидел человек. Он пил пиво. И когда молодой француз вышел на улицу, чтобы купить газету, тот человек незаметно бросил девушке свернутую бумажку. Мистер Бенетт стоял спиной к залу, но видел это в зеркало.

Ага, ага, вот это уже кое-что интересное.

– И что сделала девушка?
– спрашиваю я.

Она переводит, хозяин объясняет, я жду перевода; как будто я в ООН.

– Она спрятала бумагу в карман. Когда ее французский друг вернулся с газетой, она извинилась и пошла в туалет.

Понятное дело, читать...

Я прикусываю нижнюю губу.

– Этот человек ушел?

– Практически сразу.

– Как он выглядел?

Девушка вновь обращается к хозяину с ощипанным гусем и тут же переводит описание слово в слово. Этот человек был высокого роста, молодой, блондин. На нем был темно-синий костюм и коричневый замшевый жилет. Больше толстяку нечего добавить...

– Чем еще мы можем вам помочь? Мы к вашим услугам, - говорит девушка.

Можно было бы предложить ей несколько уроков французского языка, чтобы расширить ее словарный запас... Лучше всего вечерние курсы для взрослых. Но она слишком серьезная, слишком тоскливая.

– Да, - спохватываюсь я, - есть еще кое-что, что вы можете сделать для меня: пару яиц с беконом!

Она с готовностью переводит заказ своему работодателю, и тот, как только я заявляю о себе как клиент, становится очень активным. Он указывает мне на стол рядом с большой фаянсовой вазой. Столик кокетливо накрыт скатертью в красную клеточку...

Я сажусь и с огромным аппетитом (очевидно, я при этом урчу, как кот) поглощаю приготовленную для меня яичницу.

Бодро пережевывая, я углубляюсь в ретроспективу событий. Вот отсюда, из ресторана этой гостиницы, потянулась цепочка, на конце которой виселица и Эммануэль Ролле с черным мешком на голове. Что, вы пожимаете плечами? Даю слово! Мой нос - это вам не какая-нибудь свекла. С тех пор как мы знаем друг друга, вы должны были убедиться, что, если я иду по следу, пусть даже его нет, это означает, что пахнет жареным. Я редко ошибаюсь. Тут мой лысый босс с накрахмаленными манжетами глядел как в воду. Есть дело Ролле! И дело не такое простое, как видела его английская полиция.