Серенада для Грейс
Шрифт:
Я ставлю лопату на место, нахожу кусок толя и несу его к яме, чтобы закрыть эту нетрадиционную могилу.
Наклонившись над ямой, я замечаю правую руку умершей, прижатую к груди. Похоже, она что-то держит в руке. Я разжимаю мертвые пальцы, если только так можно сказать, поскольку впечатление, будто разжимаешь руку статуи из мрамора. Да что я говорю! Скорее из дерева, настолько сильный хруст раздается при этом. Мне удается вырвать наконец ее добычу пуговицу... Простая роговая пуговица от ее костюма, которую она оторвала непонятно почему...
– Так, теперь можно уходить, - говорю я.
– Пойдем в ближайшую пивную и позвоним в Лондон...
Грейс идет с опущенной головой.
– Ее убили?
– спрашивает она.
– У меня все причины думать так, хотя я и не обнаружил раны... Но поскольку у людей не принято хоронить умерших естественной смертью в своем огороде...
Черная ночь как-то быстро наползает на город, а туман опять захватывает все на свете. Мы идем, погруженные в свои невеселые мысли...
Она молодец, Грейс. В этих случаях девушки обычно падают в обморок или кричат как помешанные.
– Это произвело на вас дурное впечатление?
– спрашиваю я.
Она отвечает тихим голосом:
– Да, действительно, грустно...
– Вы никогда не видели мертвых?
– Нет...
– Хочу сделать вам комплимент: вы стойко держались... Кстати, удалось раздобыть сведения о хозяине дома?
– Да...
– Я вас слушаю.
– Это некто Хиггинс. Он снял дом три или четыре месяца назад. Он коммивояжер и практически здесь не бывает.
– Как он выглядит, этот Хиггинс?
– Среднего роста, седые волосы...
– К нему кто-нибудь приходил?
– Несколько раз Марта, как я поняла по описанию, и еще молодой человек...
– Где работает Хиггинс?
– Соседи не знают. Он ни с кем не разговаривал... Приезжал на день-два, потом опять пропадал на неделю...
– На чем он приезжал?
– На машине. Ярко-красный "хиллман" с откидывающимся верхом...
– Браво, - говорю я, - у вас явные способности, малыш!
Она скромно опускает глаза.
Мы подходим к пабу. Три ступеньки. В этой стране нужно обязательно пройти по нескольким ступенькам вниз или вверх, чтобы куда-то попасть.
Мы садимся в баре.
– Что вы будете пить?
– осведомляюсь я вежливо.
– То же, что и вы, - отвечает она.
– Я - виски...
– Я тоже.
– Двойное виски...
– Тогда два двойных...
– Ваше сердечко страдает?
– Есть такое дело...
Бармен наливает нам два стакана виски, оставив место, лишь чтобы положить туда по куску льда. Мы пьем с наслаждением... Звучит тихая приятная музыка, причем не какая-то там американская, а настоящая французская. И это доставляет мне такое же удовольствие, как и алкоголь...
– Может, позвоним?
– намекаю я.
– Но, заметьте, мы никуда не спешим, а, учитывая положение дел, спешить вообще некуда...
Грейс спрыгивает со своего табурета.
– Пошли...
Мы втискиваемся в узкую кабинку в глубине зала.
– Попросите соединить со Скотленд-ярдом, - говорю я, - а как только они ответят, позовите инспектора Брандона для комиссара Сан-Антонио. Я буду с ним разговаривать сам, так как он понимает мой красивый язык.
Грейс кивает и начинает объясняться с телефонисткой.
В этой узкой деревянной клетке я чувствую ее всю. Тепло ее тела, тонкий аромат духов... Наши тела плотно прижаты друг к другу, и я ощущаю, еще немного, и может случиться так, что ваш дорогой Сан-Антонио получит пощечину - будьте здоровы!
Грейс разговаривает, потом умолкает, затем снова что-то произносит...
Очевидно, ее уже соединили со Скотленд-Ярдом, где велят подождать...
Наконец она передает мне трубку.
Эбонитовый микрофон сохраняет запах ее помады... Тепло ее дыхания...
Грейс хочет выскользнуть из кабины, но я удерживаю ее, прижимая к стенке. Она не двигается, никак не реагирует, только лишь дыхание становится чуть чаще, чуть сильнее.
– Алло!
– слышу я далекий голос.
– Брандон?
– Yes...
– Это комиссар Сан-Антонио...
– О-о! Как ваши дела, коллега?
– Лучше, чем у Марты Обюртен... Он испускает какую-то непонятную тираду, затем любопытствует:
– С ней случилось несчастье?
– Можно и так сказать. Она похоронена в саду некоего Хигтинса, это на Кастой-Маркет, дом сто двадцать два.
– Что вы сказали?
Он, похоже, ошарашен, этот инспектор лучшей в мире полиции.
– Как вам удалось найти?
– По нюхомеру...
– Что это за инструмент? Я смеюсь.
– Это патентованный французский прибор, дорогой друг... Я хотел поговорить с девушкой, но она пропала. Тогда я решил ее поискать. Вот нашел. Только, пожалуйста, мне не хотелось бы лезть в это дело, поэтому займитесь им сами. Хорошо? У меня время очень ограничено, а мне еще столько нужно сделать, чтобы дойти до конца...
– Что вы имеете в виду под "дойти до конца"?
– Докопаться до истины. Я знаю, и вот вам доказательство, что за банальным преступлением Ролле скрывается что-то серьезное, понимаете, Брандон? Вот увидите, мы еще найдем горшок роз в один из дней...
– Найдем... что?
Я вздыхаю... Нет, решительно никогда я не смогу привыкнуть к этой стране.
– Вы приедете сюда?
– Сейчас же выезжаю.
– Может быть, мы встретимся?
– предлагаю я.
– Где вы остановитесь?
– Ну... я думаю... Скорее всего в "Коронованном льве".
– Хорошо. Если я не дождусь вас, то оставлю записку.
– Вы собираетесь уехать?
– Еще не знаю...
– Могу ли я спросить, каковы ваши планы на ближайшее время?
– Выпить двойное виски...
– Тогда ваше здоровье, комиссар!
Я вешаю трубку.
Грейс передо мной, близко-близко, не двигается, лишь грудь вздымается из-за частого дыхания.
Я смотрю на нее, как смотрит юноша на девушку, когда очень ее желает.