Чтение онлайн

Но бессознательная потребность в жестком насилии была, видимо, непреодолимой, и, хотя преступник сам не отдавал себе в этом отчета, он был внутренне сосредоточен на единственной значимой цели — поиске жертвы. Он кружил поблизости от кладбища, сам не зная, зачем, пока не оказался на грязной, замусоренной площадке между тыльной стороной забора элеватора и подземными железнодорожными путями. Глухое место, где на путях постоянно стоят сцепленные пустые железнодорожные вагоны и платформы. Между забором и железнодорожным полотном растут чахлые деревья и мелкий кустарник. Земля покрыта пыльной блеклой травкой. От железнодорожного полотна в сторону забора ведет узкая протоптанная тропинка, поперек которой лежит засохшее дерево. Именно здесь смерть подстерегала ни о чем не подозревающую 27-летнюю сотрудницу железнодорожной станции Елену Ш. Передадим слово самому Муханкину.

Так как я еще был сильно пьян, мне захотелось напиться воды, и в поисках воды я пошёл по железной дороге. Вид у меня был ужасный. Я был мокрый и грязный. Проходя мимо каких-то платформ, я заметил женщину, которая осматривала вагоны. В руках у неё были бумага и зонт яркого цвета. Я подошёл к ней и стал что-то её спрашивать. Она со мной стала ругаться, повела себя грубо. Я не остался в долгу и стал тоже говорить грубости. Она меня оттолкнула, и я упал на щебень. Я встал с земли и вновь стал с ней ругаться. Насколько помню, я вытащил нож, который был у меня в кармане куртки, и стал им угрожать женщине. Она это не восприняла серьезно, и тогда я взял и ударил её ножом в туловище. Удары я нанес множественные. Сколько, я не помню. Она упала на землю… Я помню, что взял женщину за руки и стал тащить её в лесополосу, которая находилась тут же. Насколько я помню, я бросил труп около забора и ушёл по железной дороге мимо платформ. Затем я вернулся вновь к женщине, туда, где она лежала, отрезал ей ноги и голову этим же ножом. Ноги отрезал в тазобедренном суставе, а голову посреди шеи. После этого я немного отдохнул и отрезал ей обе груди и влагалище. И это все я бросил вместе с ногами и головой в яму, забросал травой и ушёл к кабине, где находился до этого. В кабине я оставил зонт и с пустыми руками пошёл на кладбище. Но в кармане куртки у меня находились тот же самый нож и вещи с убитой женщины, а именно: золотые часы, кольца из желтого и белого металла, серьги из желтого металла. Все эти вещи были завернуты мною в носовой платок и положены в карман «олимпийки». Для уточнения я хочу показать, что когда тащил женщину к забору, то у неё порвались колготки и на груди разорвалась одежда. Цели её изнасиловать у меня не было. На все это у меня ушло около часа…

(Из протокола допроса от 2 мая 1995 г.)

Обратим внимание на тот деловой стиль, в котором убийца повествует о своих устрашающих действиях. Учтем, кстати, что убийство Елены Ш. — самое жестокое из всех, которые совершил Муханкин. Совершенствуя в ходе своих садистских экспериментов от случая к случаю практическую реализацию своих фантазий, он перешёл к целенаправленному потрошению ненавистного ему женского тела, с которым обходился примерно так же, как с пойманными когда-то кошечками.

Никогда до сих пор Муханкин, похоже, настолько не терял контроль над собой. Он, слабак, жалкий человечек, деклассированный люмпен, остро ощущающий ничтожность своего социального статуса, «петух», которым в любой момент мог овладеть в зоне любой блатарь, пьянел от чувства беспредельной власти. «Женщина-монстр», поверженная и сокрушенная, из страшного зверя превратилась на его глазах в груду дымящейся жалкой плоти. Приятно кружилась голова. Хотелось новых, ярких, свежих впечатлений. Пропадало желание таиться. Не срабатывал инстинкт самосохранения. Перед застланным туманом взором смутно маячили какие-то новые, пока неясные и неконкретные объекты вожделения. А ноги сами собой несли в сторону кладбища.

Рассказывает 14-летняя Галина Ф.:

1 мая 1995 года я, моя мама и сестра с утра пошли на новое городское кладбище помчать моего родного дядю. Это был поминальный день, и на кладбище было много народа. Там мы пробыли около часа. На кладбище моя сестра встретила своего жениха, и они оба ушли к нему домой. Когда мы с мамой подошли к железнодорожным путям, то я почувствовала, что меня как будто кто-то ударил ногой в бок… Я почувствовала лишь только один удар. Я оглянулась и увидела, что возле меня и мамы стоит мужчина. В руках у него был металлический предмет. Что он представлял собой, я не помню. Я стала убегать, держась за бок. Мне было больно и трудно дышать. Мужчина стал гнаться за мной. Я обернулась и увидела, что мужчина замахнулся на меня металлическим предметом. Но ударить не ударил, так как он меня не догнал. Когда я бежала, то вслед мне кричала мама: «Доченька, беги!»

Первое время я бежала по железнодорожному пути, а потом свернула вниз и побежала к зданию предприятия. Я увидела, что мужчина больше не бежит за мной, а идёт по железнодорожным путям в сторону мамы, и только тогда, выбившись из сил, я села на землю, облокотившись о стенку здания. Затем я выглянула из-за угла стенки и увидела, что моя мама лежит на железнодорожном полотне и пытается отбиться от мужчины зонтиком. Но мужчина продолжал наносить удары моей маме каким-то предметом — точно таким, каким замахивался на меня, когда бежал за мной.

Мама была уже без движения. Мне было очень больно, и я стала поднимать одежду, которая была на мне, чтобы посмотреть, есть ли на теле у меня рана. Тут из-за угла здания вышел ранее мне незнакомый мужчина, которого я подозвала к себе и показала ему свою рану, и сказала мужчине, что за углом здания на железнодорожных путях бьют маму. Затем ко мне подошли еще люди. Один мужчина поднял меня с земли и повёл к клумбам, а другие стали вызывать «скорую помощь» и милицию. Через некоторое время приехала «скорая помощь» и забрала меня.

(Из протокола допроса потерпевшей Галины Ф.

от 4 января 1996 г.)

Муханкин забил Валентину Ф. ударами кухонного ножа. В общей сложности он нанес более 15 ударов в грудную клетку и живот, рассек легкие, печень и многие другие органы. Смерть её от полученных ран была неизбежна. Возможно, только самоотверженность Валентины Ф. спасла в этой жуткой ситуации жизнь её дочери Галины, потому что, когда Муханкин с рычанием бросился на девочку и нанес ей несколько ударов в область грудной клетки и брюшную полость, женщина повисла у него на руке, и это позволило раненой девочке спастись бегством.

Сам Муханкин очень скупо описал финал своей кровавой одиссеи:

Я пил вино, водку, самогон. Дальше я помню, что куда-то пошёл. Помню огонь, битые стекла из-под окон, крики женщин. Помню, что у меня в руках был нож, женские крики и команду: «Стой!» Помню, что куда-то убегал, а затем я упал в воду, какую-то лужу. Меня сильно сковало, помню, что работники милиции вытаскивали меня из воды. Помню, что меня доставили в милицию и вели со мной беседу. У меня изъяли всю одежду, и затем меня закрыли в камеру… Куда делся нож, я не знаю…

(Из протокола допроса от 2 мая 1995 г.)

Конечно же, Муханкин попался чисто случайно. Не выпей он тогда, не впади он в раж, и серия убийств могла бы расти и расти. Следствие еще не сумело связать воедино отдельные разрозненные факты, и, возможно, потребовалось бы еще несколько жутких злодеяний, прежде чем почерк маньяка прояснился бы. Возможно, далеко не все, что было им совершено, следователи сумели бы быстро и оперативно соотнести с его личностью. Но Муханкин решил сам заговорить. Уже 5 мая он сделал заявление о явке с повинной и сообщил о всех своих жертвах. И не только потому, что испугался. В нем взыграли амбиции. Ведь у серийных убийц есть свое чувство гордости. И им тоже хочется войти в историю.