Чтение онлайн

Ника находилась в легком возбуждении: глаза ее блестели, и улыбка ее была такой счастливой, что Борис немедленно сдался.

— Хорошо, — согласился он. — Если ты хочешь, побудем здесь еще.

— Может, партию в шахматы? — предложил предупредительный Маркус.

— Лучше в карты, — сказал Борис.

— Вы в белот играете?

Играю ли я в белот? — переспросил Борис. — Да перед вами чемпион Орбинска по игре в белот двадцать седьмого года, — самодовольно сказал он. Тем лучше, — сказал Маркус. — Приступим.

К ним присоединился Корин и еще какой-то долговязый паренек, имя которого Борис не запомнил. Было сыграно пять партий, играли каждый сам за себя. То ли Борис давно не играл, то ли его противники по игре были не промах, но три партии из пяти Борис проиграл с наименьшим счетом. Не смотря на это, Борис находился в прекраснейшем расположении духа. Откуда-то принесли холодное пиво и бутерброды. Через некоторое время он привык к странному жаргону Корина, а еще через час он стал сам ввертывать в разговор словечки из их лексикона. Борис чувствовал себя легко и непринужденно. Он даже рассказал пару анекдотов, которые были встречены общим одобрительным смехом. Вскоре Борис понял, даже скорее почувствовал, что он принят в их среду, в их микромир юных отшельников. Эта мысль была ему приятна. Когда Борис в очередной раз посмотрел на часы, то они показывали девять вечера.

— Нам пора возвращаться, — сказал он Нике.

Прощание было более теплым, чем прием. Корин надел на шею Нике что-то вроде амулета, какое-то плетение из тоненьких кожаных полосок, и поцеловал ее в щеку.

— Ласка просим в нашу общность, — сказал он.

Очень мило, кисло подумал Борис. Он попрощался со всеми парнями за руку, и они пошли обратно к машине.

— Хорошие ребята, — сказала Ника.

В ответ Борис неопределенно хмыкнул.

— Ты им понравился, — добавила она.

— Я польщен, — сказал Борис с легкой иронией. Но на самом деле ему было приятно. В целом ребята ему понравились, они ему напоминали его самого — Бориса Ласаля, образца 203… года. Только сейчас ему хотелось думать, что по сравнению с ними он выглядит не очень старым. Как назло, в голове почему-то закрутился-заглючил запиленным винилом известный романс “Отцвели уж давно хризантемы в саду”. Но, черт возьми, какое радужное настроение. Несомненно, общение с юным поколением благотворно влияет нервную систему.

Пока Борис и Ника шли к машине, заметно стемнело. В этих краях в мае темнеет поздно, но быстро: только что было светло, как днем, и через пять минут уже черно, как на квадрате Малевича. Борис даже пожалел, что не захватил с собой фонарь. Впереди что-то темнело, и он надеялся, что это оставленный на выпас “Росинант”.

— Стой! Кто идет?!

Голос из темноты принадлежал человеку, который привык отдавать приказы. Услышав такой голос, хотелось немедленно встать по стойке “смирно” и отдать честь.

— А кто спрашивает? — спросил Борис.

— Вопросы задаем мы, — одернул его голос. — Не двигаться! — приказал он.

В лицо ударил ослепительный свет электрического фонаря. Борис встал, загородив собой Нику. Памятуя о происшествии возле Института, он приготовился к силовому развитию событий. Но, как оказалось, он напрасно беспокоился.

— А-а, это вы, господин Ласаль? Прошу прощения.

Луч фонаря спустился ниже, к ногам, и Борис различил за валуном два светлых пятна. Когда они приблизились, Борис увидел двух парней в камуфляжных штанах и белых рубашках с коротким рукавом. На левом рукаве у них было нашито что-то вроде сержантских нашивок. Выправка у них была воинская, хотя на внешний вид им было не больше восемнадцати лет. На поясе у каждого висели что-то вроде электрошоковых дубинок и радиопередатчики типа “уоки-токи”. Очевидно, это и есть главные оппоненты моих недавних знакомых, — подумал Борис, — как их там… вайтшоты. Парень, у которого нашивок было больше, выступил вперед.

Весьма неосторожно с вашей стороны, господин Ласаль, прогуливаться здесь в этот час. Да еще с очаровательной спутницей.

Вопрос, который хотел задать Борис, за последние несколько последних дней основательно подзавяз у него на зубах, но он все же спросил:

— Откуда вы меня знаете, и с кем я имею честь разговаривать?

Страна должна знать своих героев, — совершенно серьезно сказал этот парень. — Позвольте представиться: Эмиль Негро, командир отряда Неукротимых. Добро пожаловать на нашу базу. Ваше появление честь — для нас.

В отличие от хипующего Корина, этот парень изъяснялся вполне понятно, хотя несколько высокопарно.

Знаете, — начал Борис, — я оставил здесь неподалеку машину…

Но договорить он не успел.

Не беспокойтесь, господин Ласаль, мы перегнали ее в безопасное место. Я оставил с ней моего человека. Я же говорю: в последнее время вечерами здесь небезопасно. Прошу вас, пройдемте со мной.

Резвые молодые люди, — подумал Борис, — им даже ключи от машины не понадобились. Ну, что ж — посмотрим, чем дышат эти белоснежки.

Ну, мадмуазель, — сказал он, обращаясь к Нике, — воспользуемся гостеприимством этих молодых людей? Тем паче они были так любезны, что присмотрели за нашим транспортом.

— Если ненадолго, то я, пожалуй, приму приглашение, — улыбнулась Ника.

— Ну, лейтенант, — сказал Борис, обращаясь к “неукротимому”? — ведите нас.

Очень быстро они подошли к одному из входов в катакомбы, расположенному недалеко от въезда в ущелье. Если бы не их проводник — Эмиль, то Борис со стороны никогда бы его не заметил. Чахлый кустарник в сочетании с маскировочной сеткой удачно скрывал его от посторонних глаз.

— Кэп, а откуда вы узнали, кто приехал на этой машине? Она же не моя, — сказал Борис.

— Наша разведка доложила, — ответил Эмиль.

Борис считал себя большим знатоком человеческих душ, но читать их по затылку он так и не научился. А так как Эмиль шел впереди, то определить, говорит ли он всерьез или шутит, не представлялось возможным.

Ну, вот мы и пришли, — сказал командир “неукротимых”, отдергивая маскировку от входа. — Наша штаб-квартира.

Борис уловил в его голосе оттенки гордости. Впрочем, ему было чем гордиться. Если сравнивать штаб-квартиру “неукротимых” и становище интеллектуалов-вагантов, в котором они только что были, то сравнение было в пользу первых. Электрическое освещение: где-то еле слышно тарахтел дизелек, столы, стулья, двух ярусные казарменные кровати — все серьезно и основательно, как в настоящем воинском подразделении. Первое помещение, очевидно, было дежурной частью. Дневальный с лицом херувима сидел за столом и листал какой-то истрепанный журнал. Когда они вошли, он встал и по-военному отдал честь. Они прошли дальше и оказались в помещении, которое можно было назвать кают-компанией: длинный стол со стульями, этажерка с книгами, на тумбочке телевизор и видиопроигрыватель. Над столом на одной стене висела старая карта уже несуществующей республики, разграниченная несуществующими районами и большая фотография команданте Че. Напротив фотографии тоже красовалось два портрета. На одном был изображен выпускник Горийского духовного училища по фамилии Джугашвили — партийная кличка Коба, а рядом висел портрет великого кормчего Поднебесной. Борис даже не мог представить, по каким идеологическим соображениям можно было повесить рядом эти портреты. Че Гевара — это понятно. Но вот Мао и Сталин на одной стене… Ну и каша, наверное, в голове у этих ребят.

Прошу, располагайтесь, — сказал Эмиль.

Странные дела: когда при лучшем освещении Борис рассмотрел командира “неукротимых”, то обнаружил его разительное сходство с одним недавним знакомым. Внешне Эмиль-бойскаут был полной, но несколько облагороженной копией Корина-хиппи.

Чай, кофе, кола, минеральная вода, — Эмиль старался произвести впечатление радушного хозяина. — Правда, напитки не очень холодные, — признался он. — У нас здесь без излишеств, спартанские условия, но неженки нам и не нужны. Алкоголь не предлагаю — у нас его просто нет. Но если хотите курить — курите.