Чтение онлайн

Тут Борис призадумался. Ну, что, Ромео, ты будешь делать, спросил он себя. Будь на месте Ники женщина постарше, он не задумываясь пригласил бы ее к себе домой. В том случае расклад был бы ясен. В конце первого свидания они с Лорной оказались в одной постели. Но Лорна опытная, независимая женщина, а Ника еще совсем девчонка. Но не в бар же мне ее опять вести. Внезапно Бориса посетила неожиданная мысль.

— А поехали купаться, — предложил он. — Здесь недалеко есть озеро.

— Но на мне нет купальника, — лукаво улыбнулась Ника.

— На мне тоже, — сказал Борис. — Так что мы в равном положении, но если хочешь, я буду плавать с закрытыми глазами.

К озеру они подъехали к берегу, противоположному пляжу. Борис нашел в машине какое-то одеяло, которое он расстелил прямо на траве. Он чувствовал себя немного скованно, но Ника держала себя так непринужденно, что вернула его в нормальное расположение духа. Сбросив с себя легкий сарафан, она вошла в воду.

— Вода как парное молоко, — объявила она.

Перед тем как раздеться, Борис с досадой подумал, что уже полгода не посещал тренажерный зал. Втянув живот и расправив плечи, он подошел к берегу.

— Ну что, плывем наперегонки вон до того буйка — туда и обратно, — предложила Ника.

Борису ничего не оставалось, как принять предложение. Но то ли за последнее время в его жизни было слишком много сигарет и сигар, то ли много рюмок, выпитых в “Веселом Роджере”, но когда Борис приплыл обратно, Ника уже стояла на берегу. Ее мокрые волосы разметались по плечам, а кожа светилась серебром, отражая лунный свет каждой капелькой воды на ее теле. Русалка, машинально подумал Борис. Ника встретила его смеясь.

— Кажется, вода — не твоя стихия. — сказала она.

— Наверняка, я был похож на бегемота, — мрачно пошутил Борис.

— Открою маленький секрет: перед тобой чемпион школы по плаванию. Я регулярно ходила в бассейн с четырех лет.

Борис посмотрел на нее с сомнением. Обычно у пловчих всегда переразвиты плечи, а у Ники все было пропорционально красиво.

— У тебя прекрасная фигура, — заметил Борис.

— Все хорошо в меру, — сказала Ника. — Правда, я забыла сказать, что была чемпионкой среди пятых классов, — засмеялась она. — Мне нравится, как ты на меня смотришь.

— А как я на тебя смотрю? — спросил Борис.

— Так, как будто ты меня хочешь поцеловать и не знаешь, как тебе это сделать.

Борис вышел из воды и вплотную подошел к Нике. Это наваждение какое-то, мелькнуло у него в голове.

— Это было бы аморально, — сказал он через силу. — Я почти вдвое старше тебя, и твоя мама считает, что я приударил за тобой только за тем, чтобы отомстить ей за то, что она меня бросила.

— А это не так? — спросила Ника.

— Это не так, — ответил Борис.

Ее поцелуй Борис ощутил как короткое прикосновение крыла бабочки, которую вдруг унесло мощным порывом ветра. На горизонте сверкнула яркая зеленая вспышка, и Борис почувствовал, как кожа на плечах Ники моментально покрылась пупырышками. Ее передернуло так, как будто она попыталась откусить лимон.

— Ты слышал? — спросила Ника. — Опять этот жуткий звук. Сегодня уже второй раз. Ничего противнее не слышала. Что может издавать такие звуки?

— Не знаю, — ответил Борис. — Но узнаю.

Романтическое настроение улетучилось. Как Зорька языком слизала. Вечер был испорчен.

— Поехали отсюда, — сказала Ника.

Обратно Борис поехал не спеша. По дороге обратно Борис с Никой молчали, но на этот раз в этом молчании было свое единство, какая-то интимная близость, которую они боялись разрушить неосторожным словом или движением. Остановив машину неподалеку от ее дома, они еще некоторое время не могли расстаться, и на этот раз их поцелуи были ощутимы для них обоих. Когда Ника ушла, Борис еще некоторое время оставался на месте. Ему необходимо было справиться с тем, что было у него внутри. Он просто обязан был все осмыслить, разложить по полочкам, иначе он чувствовал, что от распирающих чувств его просто разорвет. Подкуривая, неизвестно какую по счету сигарету и глядя в звездное небо, Борис со всей ясностью понял, что он, тридцатишестилетний циник и ловелас, влюбился. Город спал, поделиться этой новостью Борису было не с кем — ни здесь, ни где-либо еще. Сделав глубокую затяжку, он выпустил кольцо дыма и посмотрел, как оно растворяется в густом ночном воздухе.

— Такие дела, фратер, — сказал он себе.

Борис поехал в бар, чтобы вернуть Роджеру машину. Как обычно, бар был полон посетителей, пытающихся хоть как-то освежиться. Роджер, как добрая кавалеристская лошадь, был весь в мыле.

— Спасибо, фратер, — сказал Борис, положив ключи на стойку. — С меня магарыч.

— What is magarich? — спросил Роджер, обливаясь потом.

Перед стойкой стояло человек десять жаждущих пива. Борис щелкнул себя по горлу. В отличие от самого слова этот жест в двадцать первом веке стал поистине интернационален.

— Ты очень щедр, — бросил Роджер Борису. — У меня этого добра, как снега зимой, — он кивнул на полки c бутылками, висящие над стойкой. Быстро обслужив назойливых клиентов, он вернулся к Борису.

— Да ты уже где-то надергался, фратер, — сказал он, взглянув на Бориса. — Изменяешь моему гостеприимному заведению?

— С чего ты взял? — сказал Борис. — Я трезв как стекло.

Посверлив его подозрительным взглядом, Роджер поставил перед Борисом большую стопку и до краев наполнил ее водкой.

— Тогда пей, — сказал он.

— Зачем? — спросил Борис.

— Если бы я тебя не знал, то сказал бы, что ты недавно обкололся наркотиками. У меня всего два раза в жизни было такое обалдевшее выражение лица. В первый раз — когда я сделал Кэтрин предложение, и во второй раз — когда застукал ее с сантехником. Пей!

— Да ты прямо-таки знаток человеческих душ, — улыбнулся Борис.

— В армии чего только не насмотришься, — заметил Роджер. — Чтобы не свихнуться, поневоле станешь философом. Выпью и я с тобой, — сказал он.

Роджер взял второю стопку и, плеснув в нее на палец виски, долил ее содовой.

— Мне еще работать, — объяснил он.

— Ну, за что выпьем? — спросил Борис.

— За нее, конечно, — сказал Роджер немного торжественно, — за любовь. Хоть мы гоним ее от себя и боимся ее, но кем мы были бы без любви? Сборищем неумных циников и рефлексирующих педантов. Что бы не говорил старик Фрейд, но именно любовь правит миром. Будь здрав, фратер.

Роджер одним махом опрокинул в себя стопку. Борис изумленно смотрел на него: за вторую неделю их знакомства таким Роджера он видел в первый раз. Роджер поймал его взгляд.