Чтение онлайн

Щуро вернулся в привычный городской мир. «Сердце Тайги» не имело цены только в устах напыщенных репортеров уголовной хроники. На самом деле алмаз стоил вполне определенных денег. С точки зрения Щуро – десяти миллионов американских долларов.

Щуро почти договорился о сделке. Но что-то остановило его. «Маловато будет. Пятнадцать миллионов – самое меньшее». Под этим предлогом он расстался с потенциальным покупателем. Разумеется, не без определенных эксцессов.

Через год нашелся второй желающий. «Fifteen millions? O'kay» («Пятнадцать миллионов? Идет» (англ.)). О'кей, о'кей. Да только хрен тебе на рыло! В этот раз Щуро нашел силы честно отдать себе отчет в том, что дело не в деньгах.

Алмаз не отпускал его. Своего сердца ему теперь казалось мало. Щуро чувствовал, что расставание с «Сердцем Тайги» ввергнет его в такую пучину, о существовании которой он раньше и не подозревал. Второй покупатель был быстро отшит. Разумеется, тоже не без эксцессов.

После повторно несостоявшейся сделки Щуро призадумался. Думал он медленно, но надежно.

В первый раз ему удалось обойти пятерых матерых киллеров и оставить каждому из них на память по три красивых, тяжелых пули.

Во второй раз он чудом спасся от взрыва пластиковой бомбы, подложенной в его дешевый автомобиль, успел увернуться от импульса ультразвукового станнера и ушел от перекрестного пулеметного огня.

Этого до него не делал и не смог бы сделать ни один человек. Щуро понял, что «Сердце Тайги» оберегает своего нового хозяина. По крайней мере, к этому выводу его подталкивала череда совершенно необъяснимых фантастических спасений.

Единственное, что не давало ему покоя, – почему, ну почему алмаз не смог оградить своего прежнего владельца, якута в заношенном анораке, от вооруженных гостей?

Так или иначе, «Сердце Тайги» оберегало его от неприятных неожиданностей, и этого было более чем достаточно.

Щуро хватило здравого смысла не променять свой успех и свою безопасность на сомнительные семизначные долларовые суммы.

Более того. Постепенно он заключил, что счастье не в деньгах. А во власти. В абсолютной и неограниченной власти. Над всем, что мыслит. Что движется. Что существует.

Инстинкт привел Щуро в компанию ВИН. Продемонстрировав несколько необычных трюков президенту компании, он был сразу же назначен начальником охраны Главного Корпуса. Остальное было делом правильной политики.

Мозг Щуро работал сейчас как компьютер генерального штаба, которому поручили проиграть все варианты всех войн, которые когда-либо вело человечество.

Мозг Щуро плавился от бешеного напора исковерканных и перевранных Виртуальной Реальностью воспоминаний. Они были убийственно ярки, почти безупречны, но… В них все происходило несколько иначе! В них все происходило так, как хотелось бы Щуро уже задним числом, когда он прокручивал в памяти самые «ударные» моменты своей биографии.

Щуро проживал их заново. Спускал курок раньше. Зарабатывал денег больше. Становился директором ВИН быстрее. Эксплуатировал своих сотрудников еще уверенней, чем на самом деле.

Щуро всегда стремился к абсолютной власти, но предпочитал сильно не высовываться. Практически всегда он действовал через поставных лиц. Салмаксов, например, был телесной оболочкой, вместилищем для амбиций Щуро. Он должен был болтать с трибун о том, о чем Щуро распространялся за бутылкой хорошего коньяка.

Потом началось самое интересное. Июнь 2036 года. Воспоминания о совсем недавних событиях. Щуро в постели с Надеждой. Снова он же в постели с Надеждой. Снова он же там же с ней же. Щуро казалось, что его сейчас хватит инфаркт. Надежда все не отпускала. Потом – яркая вспышка и кровь на руках.

Смена кадра.

Щуро убирает Салмаксова с поста руководителя Той Самой Партии. Занимает его сам. На всех рекламных цеппелинах – улыбка Щуро. Щуро баллотируется в президенты России.

Затем события самых недавних дней. И здесь ему стало совсем уж не по себе. Все встречавшиеся ему люди гибли от его руки. Щуро, конечно, знал, что он не сахар. Но чтобы до такой степени…

И наконец, сквозь белое как снег лицо Августина, застреленного Щуро-виртуальным без лишних прелиминарии, проступили абсолютно гладкие, строгие, как сама геометрия, грани алмаза «Сердце Тайги». И, промерзая насквозь космическим холодом, Щуро осознал, что своего сердца ему действительно мало.

Потому что его нет. Вместо сердца в его тело врастал грандиозный алмаз. Идеальный Катарсис. Идеальный Катарсис. Откуда он взялся, этот Идеальный Катарсис?

Мак-Интайр практически не сомневался в том, что «Навахо» станет ему саркофагом. К своему удивлению, он ошибся. Оба вертолета смогли прорваться к крыше и благополучно зайти на посадку.

Страшно было подумать, что произошло бы с компанией ВИН, не примени Щуро турбулентное оружие.

Тогда все семь вертолетов сейчас оказались бы на крыше Главного Корпуса и на ВИН обрушилась бы мощь без малого семидесяти отлично вышколенных коммандос. Но и двадцать представляли очень и очень грозную силу.

Крыша была размерами с добрую половину футбольного поля. Когда Мак-Интайр соскочил на розовый стеклопластик из десантной двери «Навахо», он совершенно не к месту представил себя голкипером университетской сборной. В университете, впрочем, он никогда не учился и в футбол играть не умел.

Мак-Интайр всадил убийственный заряд картечи в ближайшего из охранников. Вслед за его «ремингтоном» заговорили «мистрали» двух десятков коммандос.

Через восемь минут крыша была полностью очищена.

Это немного подняло настроение Мак-Интайру. Если и дальше они будут продвигаться такими темпами, у них есть шансы очистить весь объем Главного Корпуса за двести двадцать четыре минуты. При условии, конечно, что подземных этажей ровно двадцать.

Коммандос потеряли двоих. Это несколько обескуражило Мак-Интайра. Опять же, если бой на крыше считать показательным, последний боец ляжет на втором подземном этаже.

– Какая ерунда лезет в голову, Стэн! – крикнул он Мэрдоку, который, присев на одно колено в десяти метрах от него, тщился нащупать пульс на шее неподвижно лежащего коммандос.

Мэрдок посмотрел на Мак-Интайра с полным непониманием. Вообще, лицо человека в противогазе всегда носит странноватое недоуменное выражение. Дескать, какого черта я надел эту штуку?

На какое-то время коммандос получили передышку. Никаких признаков спуска на восьмой этаж с крыши видно не было. Тем лучше. Тем меньше думать.