Чтение онлайн

На крыше из кумулятивных зарядов был быстро выложен аппетитный овал. Мак-Интайр крикнул: «Go, go!» (Здесь: «Давай, давай!» (.англ.)). Взметнулись пары расплавленного пластика, и услугам коммандос был предоставлен овальный люк, в который при желании можно было бы уронить джип.

На восьмой этаж полетели гранаты с нервно-паралитическим газом. Вслед за ними отправились гранаты осколочно-фугасные. И только после этого в зеленый газовый полумрак спрыгнул самый дюжий коммандос с двумя ультразвуковыми станнерами, которые должны были оглушить все, что выжило после огневой подготовки.

Но протрещала очередь, и охранник упал с прошитыми легкими, в которые сразу же с превеликой радостью ворвался нервно-паралитический газ.

Кто-то шарахнул в пролом из гранатомета. Где-то под крышей ухнуло, но результаты были, мягко говоря, неочевидны.

Некоторое время еще помялись на крыше. Все были взвинчены до той самой крайней степени, когда каждый миг промедления воспринимается вечностью. В такие минуты лучше идти под пули, чем ждать Рождества на крыше чужого дома в чужом краю.

Не спрашивая разрешения Мак-Интайра и не дожидаясь его приказа, на восьмой этаж спрыгнули сразу трое. Газ постепенно рассеивался, и можно было видеть, как в ходе полутора минут ожесточенной перестрелки их изрешеченные тела одно за другим затихли.

На земле взорвался поймавший брюхом бетонную дорожку «Навахо».

«Sinn fein. Sinn fein amhain!» («Мы сами. Только мы сами!» (ирл.)), – полыхнул перед мысленным взором Мак-Интайра девиз Ирландской Республиканской Армии.

Вся его жизнь прошла под этим девизом, и он не собирался отступаться от него из-за какого-то живучего ублюдка, который залег на восьмом этаже в противогазе с крупнокалиберным пулеметом, обложившись предварительно десятью ящиками боеприпасов.

Только он сам, он сам, Мак-Интайр, может сделать то, что не по силам цвету королевского Девонширского полка во главе с потомственным бароном сэром Стэнли Мэрдоком.

В зубах Мак-Интайра развалился окурок сигары. Неистовый ирландец спрыгнул вниз.

В конце коридора стоял человек. И противогаза на нем не было.

Августин опустил оружие. Он имеет право знать, в кого стреляет. Он имеет право на любопытство. В конце концов, все те, кто ввалился через пролом на охраняемую киборгом Кабаллосом территорию, должно быть, уже мертвы. Августин позволил себе минуту передышки.

Вдруг грудь Августина взорвалась жгучей болью.

Как и в мировой ВР, в локальной виртуальной сети компании ВИН было предусмотрено место для физической боли. Причем, в отличие от ВР, боль эта не подвергалась каскадной трансформации с целью понижения ее уровня. Она была просто болью, если, конечно, этого хотел господин Щуро. В случае с Августином Щуро хотел этого особенно сильно.

Собственно, в этом и заключалась примитивная пытка Щуро: раз уж сегодня, в понедельник, пробил его звездный час, значит, Августин Депп без лишней болтовни будет убит – бессмысленно думать над тем, как его можно было бы использовать! Но прежде пусть переживет свою смерть в теле киборга.

До сих пор в Августина не было выпущено ни единой пули.

Скорее всего, те, кто мог бы выпустить их, были мертвы. Так думал Августин. Но он понял, что ошибся.

Навстречу ему шел человек, чья шея, руки и лицо были залиты кровью. Его седые волосы были длинны и густы. Сивые пряди липли к потному лбу. В его руках было мощное ружье.

На человеке была форма. Не русская. Нет.

Августин вглядывался в полумрак коридора.

Августин не стрелял.

В конце концов, он имеет право на любопытство.

Голоса Неба с гаденькими заковыристыми интонациями господина Щуро все не было.

«Может быть, он занят другими делами? Может быть, он решил, что я стал послушным мальчиком и за мной не нужен неусыпный контроль? Я, в конце концов, уже замочил несколько незнакомых людей…»

Августин стоял и смотрел, как истекающий кровью человек идет прямо на него. Это становилось опасным. Но Августин не стрелял.

В седовласом человеке с худым скуластым лицом он узнал Вальдиса.

Сильно постаревшего Вальдиса.

Соперника.

Своего мертвого, как ему казалось, соперника. Человека, которого он уже однажды убил на дуэли в тот осенний день 2026 года.

Но Вальдис не узнал в киборге Кабаллосе того восемнадцатилетнего щенка, который, нарушив все джентльменские и божеские конвенции, выстрелил в него раньше времени. Того мальчишку, что, обезумев от страха и любви к Рут, пустил две пули ему в спину. Это было так же невозможно, как узнать в аватаре мировой ВР его владельца.

Киборг Кабаллос застыл в оцепенении.

Августин закрыл глаза. Августин думал и вспоминал. Августину было совестно, а вместе с ним было совестно и Кабаллосу.

Странное поведение человека в форме русской морской пехоты не укрылось от идущего в сомнамбулической решимости Вальдиса. Но ему было плевать. Ему было недосуг доискиваться до причин. Вальдис всегда жил под девизом «пока дышу – стреляю».

И он стрелял. Второй поток картечи киборг второго поколения получил в живот.

Вальдис медленно приближался.

Вальдис перебрасывал ружье вверх-вниз и стрелял. Перебрасывал затвор и стрелял.

Августину было очень больно. Но он не мог ответить Вальдису тем же. Ему было бы достаточно, даже не целясь, спустить курок, чтобы его автоматический пистолет Леонова изрешетил Вальдиса.

Но Августин не мог убить Вальдиса во второй раз.

Августин вспомнил о своем отце.

Возможно, сейчас «мистраль» сносит ему череп. Возможно, именно в эти секунды вершится его судьба. Вершится Августином.

Вальдис был совсем близко. Его ружье по-прежнему изрыгало потоки картечи.

Августин, объятый ступором, медленно опустил глаза вниз и посмотрел на свое, то есть киборга, тело.

На нем не оставалось ни единого живого места. Лохмотьями свисало синтетическое мясо, у его ног растеклась огромная кровавая лужа. Силиконовые кости с вольфрамовым уплотнителем торчали наружу. Было очень, фантасмагорически, нестерпимо больно. Но Августин по-прежнему оставался в сознании.

Вальдис не останавливался. В искореженное тело Кабаллоса впились еще четыре заряда.