Чтение онлайн

— Кокаин — говорю я, мой нос все еще немеет от двух царапин, которые я нанес на приборную панель. Аддералл действует дольше, на несколько часов, но для того дерьма, которое я собираюсь провернуть, кокаин единственное, что поможет. Через несколько часов я снова переключусь на "спид", но сейчас в меню только кокаин.

— А, это бы все объяснило, Макфи, один из тех парней, к которым мы, маги, обращаемся, когда нам нужны вещи, которых мы не можем найти в местном магазине 7-11. Могильная пыль, "руки славы", поганки, собранные в полнолуние в Вальпургиеву ночь, и тому подобное. Он всегда стоит на своем и никогда меня не подводил.

После того, как я поговорил по телефону с Вивиан, я покинул "Амбассадор" и угнал машину на Уилшир. За последний час я съездил в Долину и обратно, заскочил в свой номер в мотеле за кое-какими припасами и придумал, как я надеюсь, план, который с разумными шансами сработает и не приведет к моей гибели.

На данный момент, конечно, я убежден, что это лучший план, который у меня когда-либо был. Отчасти потому, что я не принимал кокаин, когда придумал его, а отчасти потому, что я принимаю кокаин прямо сейчас. В этом проблема кокаина. Из-за этого все кажется отличной идеей. Если это вообще возможно, никогда не планируй под коксом.

— Что я могу для тебя сделать?

Говорю я ему.

— Я смогу получить это к следующему вторнику.

— Мне это нужно сегодня.

— Это будет стоить дорого. Срочный заказ? Настолько серьезный? Ты же знаешь, к каким людям мне приходится обращаться за этим.

— Что ты хочешь за это? — Что бы это ни было, это будут не деньги. Макфи живет по правилу: чем больше у него проблем с чем-то, тем меньше он склонен это делать. По сути, я только что сказал ему, что разберусь с его самой большой занозой в заднице. Я готов к тому, что он попросит меня убить кого-нибудь. Не в восторге от этого, но если это поможет выполнить работу, я полностью согласен.

— Козы — говорит он, и это настолько далеко от того, что я ожидал, насколько это вообще возможно.

— Извините?

— У меня есть пятьдесят черных баксов на ферме в Охае, и я должен переехать. Два месяца назад одна секта купила их для ритуала, но потом выяснилось, что у кого-то были проблемы с жестоким обращением с животными или еще с чем-то, поэтому они провели ритуал и использовали, черт возьми, я не знаю, тофу или что-то в этом роде.

— Вызов демона?

— Не знаю. Не спрашивал. Но последнее, что я слышал, что они все умерли, так что, вероятно.

— И ты хочешь, чтобы я забрал у тебя коз?

— Да.

— Что с ними не так? Одержимые? Огнедышащие? Что?

— Это просто козы. Моя бывшая жена хочет, чтобы они убрались с ее земли к концу месяца.

— У тебя есть бывшая жена?

— Их три. И у них двое детей.

— Мысль о том, что ты будешь растить детей, внезапно превратила этот разговор в ужасающий. Я избавлюсь от коз, хотя бы для того, чтобы это прекратилось.

— Потрясающе. Когда тебе это нужно?

— До полудня хватит времени?

— Я могу сделать это в полдень.

— Круто — говорю я — Одна проблема.

— Я сам разберусь — говорит он — Просто позвони мне и скажи, где ты.

— Ты же мой друг — говорю я. Из-за пожара в Верноне движение на дорогах такое плотное, что я ни за что не заеду к нему, чтобы что-нибудь забрать.

— Нет, я просто парень, которому нужно избавиться от нескольких козлов — говорит Макфи и вешает трубку.

За ночь усилились ветры Санта-Аны, они дуют по улицам с силой и жаром, раздувая ядовитое пламя пожара в Верноне и распространяя его на запад, в Аламеду. Дым и песок наполняют горячий воздух, попадают в глаза, нос и рот. Многие люди в защитных очках и банданах.

Проводится обязательная эвакуация, поскольку все больше домов находятся под угрозой. Но не хватает укрытий, кроватей, кондиционеров и воды. На улице почти 100 градусов, а сейчас только шесть утра.

Людей доставляют автобусами в Лонг-Бич и Сан-Диего, поскольку все больше пожарных присоединяются к борьбе. Это самый крупный пожар в истории Лос-Анджелеса, и все, у кого есть каски и шланги, помогают тушить пламя.

Автострады 110, 710 и 5-я вышли из строя, поэтому движение на юг означает движение по наземным улицам за пределами зоны эвакуации, 605-я дорога, черт возьми, на восток, или 405-я, которая и в лучшие времена представляла собой скопление людей.

О, и я уже упоминал, что часть реки Лос-Анджелес сейчас в огне? Да. Часть реки Лос-Анджелес в огне. Хорошие были времена.

Вот и все. Я знаю, что Макфи доставит заказ. Надеюсь, я еще буду жив, чтобы забрать его. Остаток утра будет казаться мне все более неприятным.

Я ожидаю, что на маршруте мимо парка Макартура будет неразбериха, как и везде сегодня. Но все светофоры горят зеленым, а машины впереди и позади меня достаточно далеко, так что я с таким же успехом мог бы находиться в своем собственном маленьком пузыре. Мне требуется пройти несколько кварталов, чтобы осознать тот факт, что я нахожусь именно там.

Я добираюсь до торгового центра, где находится церковь Санта-Муэрте, в рекордно короткие сроки. На стоянке нет машин. Разбитые окна закрыты досками. И, конечно, меня ждут. Святая в последней инстанции не допустит, чтобы что-то вроде уличного движения помешало ее супругу приехать в гости.

Табита, или кем бы она там, черт возьми, ни была, прислоняется к стене между церковью и прачечной самообслуживания, скрестив руки на груди. Я остаюсь в машине, двигатель работает на холостом ходу.

Хочу ли я это делать? Это единственный способ или просто наиболее удобный в данный момент? После нескольких часов рассмотрения этого вопроса с разных сторон, возможных результатов и реального анализа того, с чем мне приходится работать, я могу ответить только на первый вопрос. Не просто "нет", а, черт возьми, "НЕТ.

Но что касается того, что это единственный способ… что ж, есть и другой. Я мог бы застрелиться. Это бы здорово усложнило работу, не так ли? Это, безусловно, объясняет, почему Кецалькоатль не убил меня. Я мог бы покончить со всем этим прямо сейчас, и мир стал бы заметно лучше.

Я серьезно подумываю об этом.

Я выхожу из машины и встаю перед ней, выражение моего лица не меняется от ее самодовольного выражения удовлетворения.

— Я знала, что ты вернешься — говорит она.

— Не надо. Единственное, что меня сейчас удерживает — это две полосы от удара о приборную панель "Короллы" 97-го года выпуска, а я не в настроении.

Выражение ее лица становится серьезным.

— Ты прав. Мне жаль. Я знаю, что это нелегко.

— Я полагаю, ты знаешь, почему я здесь, верно?