Чтение онлайн

— Привет — говорю я — Я нашел этот номер в сейфа в Шерман-Оукс. Не знаю, известно ли вам что-нибудь об этом. Но мне нужно забрать то, что должно было там находиться. Это такая штука, которая называется Духовная бутылка. И если вы тот самый человек, то вы знаете, о чем я говорю. Позвоните мне по этому номеру, если да. Это действительно важно — Я должен был бы сделать это с помощью одного из своих одноразовых телефонов, но у меня его с собой нет.

Я сижу, уставившись на свой телефон, и жду, когда он зазвонит, но потом вспоминаю, что уже больше одиннадцати. Здравомыслящие люди не в восторге от ночных звонков от незнакомцев.

И тут звонит телефон. Сначала я не уверен, что хочу отвечать. Все, чего я хотел, это найти чертову бутылку, в которую можно было бы засунуть бога, а не это странное дерьмо с плащом и кинжалом.

Но раз уж я зашел так далеко, то, наверное, стоит довести дело до конца. Как однажды сказал один великий человек: "Купи билет и прокатись".

— Алло?

Молчание, затем:

— Роберт? Нет, ты не можешь быть Робертом — Женский голос, хриплый от возраста, возможно, от слишком большого количества выкуренных сигарет. В этом есть удивление, может быть, даже шок.

— Эрик — говорю я — Эрик Картер. Я нашел...

— О, боже милостивый — говорит она — Эрик. Ты говоришь совсем как он. Он был прав. Он сказал, что ты придешь на днях и будешь знать, что делать.

— Прости, но я не знаю, кто…

— О, конечно — говорит она — Я Мириам. Ты был слишком молод, чтобы помнить меня. Он сказал, что если семья начнет искать, это будет важно. И что они должны понять. Нам нужно встретиться.

— Ладно, где мы...

— Ты можешь добраться до Юнион-Стейшн? — говорит она — В зале ожидания. Там будет пусто. Не думаю, что ты захочешь, чтобы рядом был кто-то еще. И для него это было особенное место. Для нас. Там мы и познакомились. Он велел мне отдать тебе, ну, отдать ключ тому, кто придет искать. У меня кружится голова. Я не знала, чего я ждала, но уж точно не этого.

— Ладно, мне нужно, чтобы вы немного притормозили — говорю я — О ком вы говорите?

— О, прости. Я думала, ты знаешь — говорит она — О твоем дедушке.

Глава 24

Когда Юнион Стейшн открылся в 1939 году, он был жемчужиной Лос-Анджелеса. Люди приезжали со всей страны. Добиться успеха в Голливуде, попытать счастья в Солнечном штате, спрятаться от прошлого, которое лучше похоронить на востоке.

Он расположен на месте бывшего Китайского квартала. Землю скупили, и Китайский квартал немного передвинулся на запад. Проблема, с которой я всегда сталкивался, не в самом месте. Юнион Стейшн прекрасен. Великолепные люстры, изумительная плитка. Даже если вы не знаете, что видели это, вы это видели. Как и везде в Лос-Анджелесе, это было в кино.

Нет, это не Юнион Стейшн, с которым у меня проблемы. Это вся местность вокруг и часть малоизвестной истории Лос-Анджелеса, которая произошла там в 1871 году. Около пятисот белых мужчин ворвались в Чайнатаун, разграбили здания, пытали и убивали жителей. К тому времени, когда все закончилось, восемнадцать китайцев повесили на фонарных столбах. Забавный факт: это было самое массовое линчевание в истории США. Покажите это на своей следующей коктейльной вечеринке.

Все белые люди ликовали, все китайцы плакали, а все мертвые оставляли после себя призраков.

Всякий раз, когда я приезжаю сюда, я стараюсь проходить мимо того места, где произошла резня. Это немного в стороне от улицы Олвера, исторического района, который превратился в безвкусную ловушку для туристов с мексиканскими ресторанчиками и безделушками с южной границы. Сильные призраки, эти мертвые китайцы. Прошло сто пятьдесят лет, а они такие же прочные, как в день своей смерти. Они даже настолько сильны, что используют фонарные столбы в своих манифестациях.

Лица багровые от синяков и удушения, головы свисают с шеи под невероятными углами. Они стоят так близко друг к другу, что пройти сквозь них, все равно что пройти через рощу трупов. Как в песне Билли Холидей "Strange Fruit"[9].

Я пытался заговорить с ними. В девяностых я немного выучил кантонский диалект. Этого едва хватало, чтобы поддерживать беседу, но было достаточно, чтобы задать несколько вопросов. Они смотрят прямо на меня, открывают рты и кричат. Для них я просто еще один гребаный gwailou[10]. Пятьсот белых парней грабят твой район и вешают тебя на фонарном столбе, я бы тоже не доверял себе.

Я не уверен, почему я прохожу здесь до Юнион Стейшн. Мне это определенно не нравится. Просто важно помнить, что какие бы монстры ни водились вокруг, нет ничего опаснее обычных людей.

Вокзал Юнион-Стейшн всегда открыт. Большинство пассажирских поездов отправляются на ночь, но некоторые из них курсируют без остановок, и всегда есть грузы. Входя в двери, вы словно попадаете в 1930-е годы. С одной стороны есть нетронутая билетная касса, которую больше не используют, разве что как съемочную площадку, но зона ожидания, главный вестибюль, огромна и хорошо используется.

Островерхий потолок с плиткой ручной росписи, сорокафутовые окна по обе стороны, ряды широких кресел красного дерева в стиле ар-деко с кожаными подушками. Не так уж много людей приходит на Юнион-стейшн так поздно вечером. До того, как я уехал из Лос-Анджелеса, по крайней мере, некоторые места были заняты бездомными, пытавшимися вздремнуть там, где их никто не заденет. Но теперь на вокзале их освободили.

Но даже несмотря на поздний час, я ожидал бы увидеть не одну пожилую женщину, сидящую на одном из стульев в конце коридора. Она сидит очень прямо, держа перед собой трость. Кожа покрыта глубокими морщинами от старости, седые волосы спадают на плечи, глаза яркие и внимательные. Когда я подхожу достаточно близко, она оглядывает меня с головы до ног, и ее взгляд становится немного отстраненным.

Я сажусь на стул напротив нее и наклоняюсь вперед, чтобы лучше видеть. Широкие проходы между рядами были спроектированы с учетом того, что люди несли багаж 1930-х годов, а не для удобного общения.

— Я так понимаю, вы Мириам.

— Мириам Доусон — говорит она — Я знала твоего дедушку Роберта. И твоих родителей.

— Забавно, они никогда о вас не упоминали — говорю я.

— Я сомневаюсь, что они упоминали о том, что твой дедушка был еще жив, пока тебе не исполнилось пятнадцать. Картеры и их секреты.

Услышать это как удар в грудь.

— Мой дедушка погиб в автомобильной катастрофе, вернувшись со Второй мировой войны вместе с моей бабушкой. Мой отец был сиротой.

— Да, твоя бабушка, но не твой дедушка. Это случилось в Нью-Йорке в 1945 году. Твой отец был у них до того, как Роберт ушел воевать в 1943 году. Он пробыл дома всего месяц, когда произошел несчастный случай. Он приехал сюда, чтобы начать новую жизнь, сориентироваться и найти жилье, прежде чем привез сюда твоего отца. Она наклоняет голову назад — Там я с ним и познакомилась. В поезде. Он помог мне, когда кто-то из ваших людей попытался ограбить и убить меня. Он был хорошим человеком.

— Откуда мне знать — сказал я — Я никогда с ним не встречался — Меня захлестывает волна внезапного гнева. Почему мне сказали, что он умер? Зачем держать это в секрете? Он был жив в течение первых пятнадцати лет моей жизни, а я никогда с ним не встречался? Он был моим единственным оставшимся в живых предком. Родители моей мамы умерли через год после моего рождения.

— О, я знаю этот взгляд — говорит Мириам — Боже, ты так похож на него. Ты злишься. Потому что они тебе не сказали? Или потому, что тебе приходится узнавать это от незнакомца?