Чтение онлайн

Я медленно оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с дулом пистолета.

— Добрый вечер, Сэм. Довольно агрессивный способ поздороваться, — я медленно поднимаю ладони вверх. Когда они оказываются на уровне груди, я резко выбрасываю правую руку вперед, надеясь выхватить пистолет.

Но Сэм оказывается быстрее, чем я ожидал.

Не успев даже заметить его движения, он бьет меня по левому колену, и я тяжело падаю на асфальт.

— Ой. Только не говори, что это твоя больная нога?

Мое дыхание становится прерывистым, словно каждый вдох дается с трудом. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на асфальте под ладонями. Дело не только в мучительном жжении в колене. Не только в ране, которая полностью не зажила и теперь затуманивает зрение. Я в ярости. Сэм знает мои слабые места и готов бить по ним.

Ужасный вопрос раздается в моих мыслях, словно сигнал тревоги: сколько еще моих слабостей он готов использовать против меня?

Хотя это занимает некоторое время, я заставляю себя преодолеть жгучую боль. Опираясь рукой о бампер, я поднимаюсь и снова встречаюсь взглядом с Сэмом.

— Я начал собирать информацию о тебе, — говорит Сэм. Его пистолет направлен на меня, в глазах решительность. Уголок его губ приподнимается в торжествующей улыбке. — Чем глубже я копал, тем больше интересных вещей находил.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

Его улыбка становится темнее, самодовольной. Когда он меняет положение, сумка с камерой на бедре следует за движением.

— Конечно, не понимаешь. Но ты сядешь в свою машину и поедешь именно туда, куда я скажу. А потом мы поговорим, и посмотрим, смогу ли я освежить твою память.

Я делаю шаг вперед, и он отступает, крепче сжимая оружие.

— А если я откажусь? — спрашиваю я.

— Ну, тогда, видимо, я просто пристрелю тебя. Учитывая все обстоятельства, заявлю о самообороне. Особенно учитывая, что шериф Йейтс не славится своими детективными способностями, ты же знаешь? Так что жить или умереть — решать тебе. Но в любом случае, если ты не пойдешь со мной, я передам все, что у меня есть, прямо в ФБР. Я выдам все, что знаю о тебе, — говорит он, переводя большой палец на предохранитель пистолета, — и о Харпер Старлинг.

ПОТРЯСЕНИЕ

~

ХАРПЕР

| Ну как там?

Я открываю последнее сообщение Нолану, мой палец зависает над экраном. Начинаю набирать еще одно: «Ты в порядке?» Но прежде чем нажать «отправить», замечаю, что не хватает важного — серого уведомления «Доставлено» под моим последним вопросом.

Тревога тонкой нитью проникает в мои вены.

Отправляю другое сообщение, хотя уже знаю — результат будет тем же. Второе сообщение тоже не доставляется. Набираю номер Нолана, сразу включается голосовая почта.

— Блять, — шепчу я.

Провожу рукой по волосам и смотрю на Артура, его рот приоткрыт, дыхание глубокое и ровное. Хочется остаться на случай, если он начнет беспокоиться ночью. Но что-то грызет изнутри. Хотя я пытаюсь убедить себя, что Нолан мог выключить телефон, чтобы избежать помех или не попасться, интуиция подсказывает другое. Что-то не так.

Бросив последний хмурый взгляд на спящего друга, отправляю Артуру сообщение на случай, если он проснется и проверит телефон, а затем ухожу. Сажусь в «Ягуар» и отправляюсь в туман. Из поместья Ланкастеров сначала направляюсь к отелю, откуда смогу повернуть налево и двигаться прямо на запад к Спрус-роуд — кладбище всего в трех кварталах отсюда.

Я сбавляю скорость, подъезжая к гостинице «Кейпсайд». Здесь туман немного рассеялся благодаря бризу, который поднимается от волн и ползет по скалам. Останавливаю машину у въезда на парковку — отсюда видно все места. Парковка почти полная, но арендованной машины Нолана нигде не видно.

Тревога, которая уже была внутри, начинает бурлить, извиваясь в животе, словно змея.

Разворачиваюсь и направляюсь на запад, к Спрус-роуд и кладбищу Кейп Карнажа. Улицы пусты. Туман густой, как серебристая пелена окутывает свет моих фар. И я безмерно благодарна этой плотной дымке, пока еду по пустынным улицам. Особенно когда подъезжаю к кладбищу и вижу распахнутые ворота — цепь безвольно свисает с кованого узора.

Я сглатываю и снимаю ногу с тормоза, медленно продвигая машину вперед, пока не приоткрываю ворота еще шире и не въезжаю на неосвещенную дорожку.

Дорога петляет между вязами, дубами и искусно подстриженными живыми изгородями, мимо статуй ангелов и покосившихся крестов. Она вьется вверх по холму, где невысокий забор с черными металлическими наконечниками огораживает семейное захоронение. Я останавливаюсь, глушу мотор и открываю дверь. В лицо ударяет пропитанный туманом морской воздух. Прислушиваюсь, но вокруг тишина. Ни шороха, ни шепота. Даже собственное дыхание будто застряло в груди.

Кажется, что иду как в замедленной съемке. Я уже знаю, что увижу, когда открою низкую калитку и войду на участок семейства Ланкастеров.

Мужское тело, лежащее на земле. Именно там, где мы его оставили.

Воздух вырывается из легких, и я жадно втягиваю его обратно, будто снова тону. Осматриваю темноту вокруг — никаких следов Нолана. Ничего, что указывало бы на его присутствие.

Он не в отеле.

И он так и не вернулся на кладбище.

И у него есть та книга. Все улики, которые были у меня против него. Я сказала, что доверяю ему, и вернула все обратно.

Запускаю пальцы в волосы и опускаюсь на корточки, словно пытаясь свернуться в клубок и перенестись в другое измерение. Глаза щиплет от слез. Как он мог просто уйти? Не хочу верить, что он мог вот так исчезнуть, после всех этих слов. Его обещания глубоко запали мне в душу. «Ты моя», — говорил он. «Я никому не позволю тебя забрать».

Это казалось таким… настоящим. Я была уверена, что это правда. Как я могла так ошибиться?..

Проходит немало времени, прежде чем я поднимаю глаза от земли. Мой взгляд падает на знакомый надгробный камень в нескольких шагах от меня — его необычная полукруглая форма легко выделяется среди других памятников. Я не вижу зеленых узоров на нефритовом мраморе, но браслеты поблескивают в тусклом свете, свисая с крошечных крючков под изгибом вырезанного полумесяца.

Я заставляю себя подняться, перед глазами все расплывается от слез, пока я останавливаюсь перед надгробием — подарком Артура, который он преподнес мне в первые месяцы нашей дружбы. У меня не было тела, которое можно было бы здесь похоронить. Только воспоминания. Лишь имя. Адам Каннингем.