Чтение онлайн

Придирчиво осмотрев сферу, демонолог кивнул сам себе и достал следующие две, не забыв про наполнение. И приступил к делу. Обычно, вселяя душу или ее часть, он использовал готовый артефакт. Это позволяло заполучить интересные, порой необычные или уникальные свойства. Этот способ лучше работал, если на предмете уже лежали чары или руны, а то и все вместе. При правильном подборе души к предмету, тоже имелись шансы заполучить пару плюсиков. За тем, соответствовала душа предмету или нет, стоял целый перечень требований, начиная от самих чар и рун, заканчивая материалом. Играло роль и отношение души к ремесленнику. Однако, эту условность демонолог довольно споро научился обходить в свое время. Порабощенная душа не могла начать сопротивляться и навредить артефакту. А это было весьма и весьма важным фактором.

Но для того, чем занимался Тирисфаль, лишняя подготовка могла как раз навредить. Ему требовалось сохранить полную целостность души, для чего и использовались столь непростые и дорогие сосуды. Накладывать руны с чарами следовало в последнюю очередь, дабы главенствовала душа, а не магия. Они должны будут подкрепить ее потенциал собирать, накапливать и передавать ману. В противном случае имелся не иллюзорный шанс того, что руны разорвут душу на части, дабы впитать в себя ее силу и переродить сферы во что-то иное, нежели задумывалось. А такое вполне могло произойти, учитывая, что использоваться должна была в основном школа Тьмы, а она не отличалась постоянством. Даже строгая Тайная Магия, когда дело касалось материи душ, пасовала и начинала проявлять свою другую, хаотичную сторону.

Закончив вселение Искр, чаротворец собрал заготовки и покинул резервуар живого ритуала. Более ему не требовалась магия. Единственное, что он сделал еще — подхватил Телекинезом начавшие разрушаться бриллиантовые отводы. Те собирали в себя вытекающую из ауры энергию Тьмы, дабы она не нанесла вреда уже не такому хрупкому, но пока еще недостаточно устойчивому ритуалу.

Дорогие и полезные инструменты окончательно рассыпались крошевом по пути на второй уровень. Фрагменты продолжали делиться, пока не обратились пылью. Но десятая часть смогла сохранить целостность, поблескивая черными гранями под холодным белым светом. Благодаря наложенным чарам, это уже был не обычный алмаз, а полезный и редкий материал. Плавно переместившись в коробочку, кристаллики отправились в сумку.

…

Миновало еще два дня

Последняя сфера легла на подставку, а все нервное напряжение отступило назад, вырвавшись наружу вместе с воздухом сквозь крепко сжатые зубы. Все двое суток Тирисфаль не спал, проведя это время в полной концентрации, отгородившись от позывов тела, звуков, запахов и внешнего мира. Оставив контроль над делами и не отвечая ученицам. Всем его вниманием завладело дело.

Сначала он накладывал на сферы сложные чары, составив их заранее и подготовив нарисованный чернилами ритуал. Он занял целый заклинательный зал, и питать его приходилось от пятнадцати душ одновременно. В противном случае могло ничего не получиться. Ритуал позволил поддерживать стабильный, ровный поток маны на протяжении нескольких часов, не смотря на поврежденную ауру. Он был как огромная заплатка, блокировал утечки и помогал в более тонких манипуляциях.

И даже так, несколько раз приходилось все начинать с начала. Слишком сложной вышла структура чар. Малейшая ошибка все портила. Плести ее приходилось одновременно с шести разных точек, орудуя сорока тремя потоками маны.

Следом пошел черед рун. Уже для них применялся специальный резец. Тонкий, крайне острый. С гнущимся, почти таким же гибким, как перо, лезвием. Без большого опыта, орудовать столь специфичным инструментом было невозможно. Да и придумал его, когда-то, маг специально для призрачного железа. Слишком оно было мягким, податливым. Оно позволяло на себе рисовать, при правильном подходе.

Каждая руна, черточка и глиф, ложилась в строгом порядке, изящно сплетаясь в одну с чарами структуру. Соединяясь, они дополняли друг друга, становясь неразрывными частями. В том заключалось настоящее мастерство. Впрочем, именно рунная вязь выходила куда сложнее и зубодробительнее, нежели структура чар. Она тоже была сложна, и с наскока ее никто бы не смог повторить. Однако, чего-то необычного или гениального в ней не присутствовало. Все же, с чарами чернокнижник ладил куда хуже, нежели с письменами.

Рисунок на поверхности каждой сферы тускло тлел синевой. Чары, прораставшие одновременно в душу и вязь символов, служили мостом и усилителем. Подкрепляли эффекты глифов, служивших своеобразными ядрами каждой рунной конструкции. От чего сферы даже в пассивном режиме собирали вокруг себя ману, покрываясь мелкими синими всполохами и свечением. Магическая сила, до определенного порога, не могла никуда деться, образуя вокруг своеобразный ореол. Он служил подобием ауры, сохраняя энергию и создавая поле повышенной сопротивляемости воздействию чар.

Собравшись с духом, момент, в некотором смысле, превосходил обретение магического источника по своей значимости, демонолог использовал заклинание. Подхваченные Телекинезом, сферы воспарили и опустились в ванночки с насыщенной, немного светящейся, синей водой. Магическая эссенция, взятая в источнике магии, сразу вспыхнула ярким светом и начала… исчезать.

С шипением и потрескиванием возникших на поверхности разрядов чистой силы, сферы начали поглощать последнее угощение. Руны наливались синевой, жадно впитывая воду. Цвет призрачного железа менял оттенок, приобретая глубокую синеву. Под гудение воздуха начали закручиваться три крошечных вихря, втягивая в себя всю доступную в пространстве ману. Пока, наконец, сферы не вспыхнули синим пламенем, являвшимся одним из наивысших воплощений сконцентрированной, но не начавшей сгущаться, маны. Другим были бело-голубые разряды, способные попросту выжигать энергию из ауры.

После воспламенения, сферы за считанные секунды высушили ванночки, полностью лишив Тирисфаля запаса магической эссенции. Хотя синее пламя температуры не имело, вода тоже не являлась таковой в полном смысле.

Замерев на секунду, маг заставил новоявленные артефакты подняться и подлететь к нему, не благодаря Телекинезу, а лишь пожелав того. Остальное сделали сами заключенные внутри безвольные души. Пара заняла места над плечами, одна за головой и чуть возвышаясь над ней. Всего в паре сантиметров от облачения. Столь близкий контакт требовался для нахождения внутри ауры. Потому как нормально поглощать и использовать ману маг не мог. Сферы должны были выплескивать ее прямо в ауру, наполняя ее при помощи постоянного потока, или вспышкой, когда потребуется.

Использовав мысленный посыл, колдун добился желаемого без применения воли, истратив крошки ментальной энергии. Сферы начали споро источать ману, окружив себя чуть более ярким свечением. Синее пламя на них было принялось уменьшаться, однако, вскоре процесс замедлился и начал неспешно идти вспять. Сферы стали поглощать собственную энергию, выплескивающуюся за пределы ауры, в придачу к той, что забирали из округи. Всего через десяток секунд пламя полностью восстановилось.

Направив по пять потоков маны к каждой сфере, разместив их в нужных точках, чернокнижник сформировал устойчивые каналы. Сияние, испускаемое артефактами, почти полностью сошло на нет. Взамен мана стала течь по каналам, выходя в районе кистей и груди. В тех районах ауры отсутствовали крупные прорехи и находились длани, перчатки. А они пожирали много маны, когда активно использовались. У солнечного сплетения находилась точка развертывания дремлющего Демонического Доспеха.

Ко всему прочему, благодаря каналам, демонолог мог нормально контролировать поток маны и, при надобности, подключить к нему какое-нибудь заклинание. Лишь требовалось должным образом составить формулу, от чего она, из-за одной точки входа и контроля маны, получалась бы весьма грубой, с начисто отсутствующей гибкостью. Управлять таким заклинанием не представлялось возможным. Но то же Иссушение третьего порядка именно таким заклинанием и являлось, идя рука об руку со многими боевыми.

На секунду задумавшись, Тирисфаль усилил поток, наполняя ауру, и быстро сплел заклинание, обратившись черным призраком. Облик Тьмы, не в полном воплощении, сработал как надо.