Чтение онлайн

— Согласен. Поэтому мясной — наш флагман. Им мы завоёвываем репутацию. Основную прибыль дадут капустный и луковый.

— А сладкий? — спросил Матвей.

— Сладкий — для детей и для тех, кто хочет порадовать себя. Небольшая прибыль, но добавит разнообразия.

Мы обсудили цены. Капустный — самый дешёвый, доступный даже беднякам. Луковый — чуть дороже. Мясной — цена похлебки в харчевне, но качество несравненно выше. Сладкий — между капустным и луковым.

— Завтра делаем большую партию, — решил я. — Человек на сорок-пятьдесят. Посмотрим, как пойдёт.

Поздним вечером, когда дети уже спали, мы втроём сидели у огня. Варя рисовала углём карту района, отмечая лучшие маршруты.

— Здесь кузницы, — говорила она, указывая на одну часть карты. — Тут всегда голодные кузнецы и подмастерья. Здесь плотницкие мастерские. Тут стройка большая идёт. А вот здесь — конный двор, там конюхи работают.

— Сколько времени займёт обойти все точки? — спросил я.

— Часа два-три, если быстро, — прикинула Варя. — Но нужно учитывать, что люди обедают в разное время.

— Значит, будем выходить волнами, — решил я. — Первая партия — на утро, для тех, кто рано начинает. Вторая — к обеду. Третья — вечером, для тех, кто работает допоздна.

Вдруг в дверь постучали. Тихо, но настойчиво.

Мы все замерли. Было поздно, почти полночь. Кто мог прийти в такое время?

— Кто там? — спросила я, подходя к двери.

Снаружи раздался спокойный, усталый голос:

— Откройте, хозяин. Это Сидор. Дело срочное.

Я быстро подошёл к двери и открыл её. На пороге стоял кузнец. Его лицо было серьёзным, даже мрачным.

— Прости, что поздно, Александр, — сказал он тихо, оглядываясь по сторонам. — Но я должен был предупредить. Ко мне сегодня заходили люди Угрюмого.

Воздух в комнате стал тяжёлым.

— Заходи, — сказал я, пропуская кузнеца внутрь.

Сидор вошёл, снял шапку, покрутил её в руках.

— Расспрашивали про вас, — продолжил он. — Кто такие, откуда, сколько денег привезли, чем заниматься собираетесь. Я сказал, что мало знаю — только что инструменты продал, но они явно не просто так интересуются.

Он посмотрел мне прямо в глаза:

— Они наблюдают. Угрюмый не любит, когда в его огороде кто-то копает без его разрешения. Будьте осторожны.

Комната погрузилась в тишину. Варя побледнела. Матвей сжал кулаки.

А я смотрел на кузнеца и медленно кивал, переваривая информацию.

— Спасибо, Сидор, — сказал я наконец. — Что ты знаешь о ценах на услуги.

Кузнец хмуро усмехнулся:

— Разное. Зависит от бизнеса. От оборота. От того, насколько ты ему нужен или, наоборот, мешаешь. С кем-то он берёт десятую часть прибыли. С кем-то — половину. А с кем-то вообще не берёт, если человек ему полезен.

— Понятно, — я провёл рукой по лицу. — Ещё раз спасибо за предупреждение.

Сидор кивнул, надел шапку и направился к двери. На пороге обернулся:

— Ты вроде как мужик дельный, Александр. Незачем тебе с Угрюмым воевать раньше времени. Может, договоришься с ним по-хорошему. Он зверь, но не бешеный. Справедливость понимает, если подход найти.

Когда кузнец ушёл, мы остались втроём сидеть у огня.

— Что будем делать? — тихо спросил Матвей.

Я смотрел в пламя, обдумывая ситуацию.

— Пока — ничего, — сказал я наконец. — Завтра выходим с пирожками, как планировали. Работаем честно, зарабатываем деньги. Когда Угрюмый захочет поговорить — поговорим, но на моих условиях, а не на его.

— А если он пришлёт людей? — спросила Варя.

— Тогда посмотрим, кто кого переиграет, — в моём голосе прозвучала сталь. — Я не собираюсь сдаваться до того, как начал. И не собираюсь платить дань.

Варя и Матвей переглянулись, но промолчали.

Мы ещё немного посидели у огня, потом разошлись спать. Но сон долго не шёл. Я лежал, глядя в темноту, и думал о завтрашнем дне.

Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем Угрюмый решит нанести визит?

Я проснулся затемно, когда за окнами ещё царила ночь. Сна почти не было — всю ночь прокручивал в голове план на сегодняшний день. Первый выход. Первая проверка.

Тихо поднялся, чтобы не разбудить спящих детей, и прошёл на кухню. Варя уже была там — сидела у затухающего очага, кутаясь в новую безрукавку.

— Не спалось? — спросил я, подкладывая дров в огонь.

— Думала, — коротко ответила она, потом помолчала и добавила: — Про сегодня. Про то, что если не получится… Мы столько денег потратили на продукты, на одежду. Вдруг никто не купит?

— Купят, — уверенно сказал я, раздувая огонь. — Ты же вчера пробовала. Степан пробовал. Все были в восторге.

— Но это же свои люди, — Варя обхватила себя руками. — А вдруг чужие не оценят? Или цена покажется высокой?

Я присел рядом с ней:

— Варя, послушай. Я видел, как люди едят в этом городе. Видел харчевни, где кормят невкусно и дорого. Наши пирожки в десять раз лучше. Проблема не в том, купят ли — проблема в том, хватит ли нам товара на всех желающих.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула надежда:

— Ты правда в это веришь?

— Не верю. Знаю.

Вскоре проснулся и Матвей, потягиваясь и зевая:

— Уже пора? Кажется, только заснул…

— Пора, соня, — усмехнулась Варя, уже оживившаяся. — Давай к нам, работы много.

Мы втроём принялись за дело. Я замешивал тесто, объясняя попутно:

— Матвей, смотри — закваска сегодня активнее. Видишь, как пузырится? Значит, тесто поднимется быстрее.

— А это хорошо? — спросил он, заглядывая в миску.

— Отлично. Пирожки будут пышнее. Варя, начни капустную начинку — помнишь, как вчера делали?

— Помню, — она взяла нож и начала шинковать капусту. — Тонко режем, обжариваем до мягкости, добавляем тмин в самом конце.

— Молодец! — похвалил я. — А ты, Матвей, займись яйцами для луковой начинки. Вари вкрутую, потом остуди в холодной воде.

— Сколько штук?

— Дюжину. На всякий случай.

Работали быстро, слаженно. Варя время от времени поглядывала на растущую горку готовых пирожков: