Чтение онлайн

— Рассказывай, — Угрюмый повернулся, скрестив руки на груди.

— Недавно назад купил дом на Крайней улице. Тот, в котором Варька с детьми живет. Заплатил серебром, без торга. Сразу начал ремонт — Степана-плотника нанял, у Митрича матрасы заказал. Сегодня ещё и кровати заказал — девять штук.

— Откуда деньги? — спросил Угрюмый.

— Не ясно. Людям говорил, что торговец с севера. Одет прилично, речь грамотная. Не из простых.

Угрюмый задумался, потирая шрам на брови — старая привычка:

— Дальше.

— Вчера начал готовить пирожки. Хорошие, говорят. Очень хорошие. Сегодня утром пошёл продавать — к Сидору-кузнецу, к гончарам. Всё раскупили за час. Завтра, наверняка, детей подключает — будет по всей Слободке торговать.

— Детей? — Угрюмый поднял бровь. — Варькиных сирот?

— Их самых. Одел их, обул, кормит. Говорят, как отец с ними обращается.

Угрюмый встал, прошёлся по комнате. Его массивная фигура отбрасывала длинную тень.

— Интересно, — пробормотал он. — Появляется из ниоткуда, покупает дом, нанимает детей, начинает торговать и не пришёл поклониться, не спросил разрешения.

— Может, не знает правил? — предположил Волк.

— Знает, — отрезал Угрюмый. — Сидор ему рассказал. Я сам велел кузнецу предупредить. Хотел посмотреть, как новичок себя поведёт. Испугается и придёт кланяться или…

Он замолчал, глядя в окно.

— Или? — не понял Волк.

— Или решит, что достаточно умён, чтобы обойти правила, — Угрюмый усмехнулся холодно. — Такие бывают. Думают, если торговать мелочью, я не замечу или не посмею тронуть.

— Что будем делать, босс?

Угрюмый вернулся к окну, сложил руки за спиной:

— Пока — наблюдать. Пусть поработает недельку. Посмотрим, сколько заработает, как себя поведёт. Если начнёт наглеть — проучим. Если окажется умным — поговорим.

— А если побежит в стражу жаловаться?

Угрюмый рассмеялся — коротко, без радости:

— В стражу? Волк, ты сам веришь в это? Здесь, в Слободке? Стража сюда носа не сует, разве что убийство случится.

Он повернулся к разведчику:

— Но всё равно будь осторожен. Этот Александр… не похож на обычных торгашей. Слишком уверенный, слишком организованный. Сидор говорит, с ним как с равным разговаривает, не пресмыкается. Такие либо очень глупые, либо очень опасные.

— Понял, — кивнул Волк. — Продолжать следить?

— Да и пусть Серый тоже подключится. Хочу знать всё — кто к нему ходит, с кем говорит, сколько зарабатывает. Если этот Александр умеет готовить так, что люди в очередь выстраиваются, мне это интересно.

— Хочешь долю взять?

Угрюмый задумался, глядя на улицу, где зажигались вечерние фонари:

— Может быть, а может, что-то другое. Хороший повар — редкость. Если он талантлив… мне всегда нужны талантливые люди.

Волк ухмыльнулся:

— Хочешь переманить?

— Хочу понять, кто он такой, — Угрюмый вернулся к столу, налил себе вина. — Откуда взялся, чего хочет, куда идёт. Потом решу — договариваться с ним или убирать.

Он отпил вина, поставил кубок:

— Иди. И передай остальным — никто его пока не трогает. Пусть думает, что я о нём не знаю. Такие расслабляются, показывают истинную натуру.

Волк кивнул и вышел бесшумно.

Угрюмый остался один. Снова подошёл к окну, глядя на огни Слободки. Этот район был его королевством — небольшим, грязным, опасным, но его. Каждый торговец, каждый ремесленник, каждая харчевня платили ему. Не потому, что он грабил, а потому, что защищал. От других бандитов, от воров, от чиновников-взяточников.

Он создал систему. Несправедливую, может быть, но работающую.

И теперь появился кто-то новый. Кто-то, кто не спросил разрешения.

«Интересно, — подумал Угрюмый, отпивая вино. — Очень интересно. Посмотрим, Александр, на что ты способен. Хватит ли ума договориться… или глупости воевать».

Он усмехнулся в полумраке.

Я проснулся за два часа до рассвета. Во дворе было темно и морозно, но на кухне уже горел огонь — я сам разжёг его ещё ночью, чтобы печь прогрелась как следует.

Сегодня нужно было приготовить в три раза больше, чем вчера. Сто сорок четыре пирожка — это не шутка. Набота на несколько часов, даже с помощниками.

Я замешивал первую партию теста, когда на кухню вошёл Матвей, сонно потирая глаза.

— Мастер? Ты уже работаешь?

— Иди сюда, — позвал я, не прекращая месить. — Будешь помогать. Начинай с капустной начинки — помнишь, как вчера делали?

— Помню, — он быстро умылся холодной водой из ведра и засучил рукава.

Мы работали молча, слаженно. Я месил тесто партиями — мука, вода, закваска, соль, масло. Замес, отдых, замес снова. Руки двигались автоматически, пока голова обдумывала планы на день.

Матвей тем временем шинковал капусту тонкими полосками, как я его учил.

— Чуть тоньше, — поправил я, глянув через плечо. — И равномернее. Смотри, вот так.

Я показал ещё раз, и он кивнул, исправляясь.

Скоро на кухню спустилась Варя — растрёпанная, но с решительным лицом.

— Чем помочь? — спросила она.

— Луковая начинка, — кивнул я на вторую сковороду. — Режь полукольцами, обжаривай до золотистого. Яйца в котелке уже варятся.

Она без слов взяла нож и принялась за работу.

Через полчаса я позвал Машу — девочка появилась сонная, но тут же проснулась, увидев кипящую работу.

— Маша, ты у нас на морковной начинке, — сказал я. — Помнишь, как вчера делали? Морковь уже запечена, нужно размять её вилкой, добавить мёд и корицу. Справишься?

— Справлюсь! — просияла она и с энтузиазмом взялась за дело.

Кухня превратилась в артель. Я лепил пирожки — быстро, одинаковые по размеру. Руки сами знали, сколько начинки класть, как защипывать края, чтобы не раскрылись в печи.

Матвей следил за огнём, подкладывая дрова ровно столько, чтобы жар был постоянным. Варя готовила новые порции начинок. Маша раскладывала готовые пирожки по корзинам, укутывая их чистой тканью.

— Мастер, капуста кончается! — крикнул Матвей.

— Переходи на луковую, — ответил я, не отрываясь от работы. — Варя, как там яйца?

— Готовы, остывают!

— Отлично. Руби мелко, смешивай с луком.

Время летело незаметно. Я лепил пирожок за пирожком, отправляя партии в печь. Аромат стоял невероятный — тесто, мясо, специи.