Чтение онлайн

Вадим медленно закрывает меню.

Откладывает его на край стола.

Поднимает взгляд на меня. Взгляд такой, будто порет поперек жопы.

Я невольно начинаю ёрзать, но быстро справляюсь с эмоциями.

— Ты хорошо устроилась? — спрашивает с подчеркнутым игнором моих слов. Как будто у него в ушах фильтр, который отрезает все лишнее, в особенности — меня.

— Да.

— Если хочешь что-то переделать…

— Мне плевать, — обрываю его натужную вежливость, — это не мой дом.

— Если тебе что-то нужно…

— Мне. Ничего. Не. Нужно.

Я слышу раздражение в его голосе. Настолько шершавое, что хочется закрыться броней, но вместо этого тормоза окончательно отказывают.

Наверное, все дело в чертовой Лизе.

Меня тошнит от одной мысли, что она названивает ему даже сейчас. Хотя он наверняка сказал, с кем будет. Или не сказал?

— Она в курсе моего существования? — вырывается из моего рта.

Вадим, ожидаемо, пропускает мимо ушей. Подзывает официанта и просит принести ему минералку с лимоном.

Когда получает свой стакан — делает пару глотков. Бросает взгляд на часы.

А я как примагниченная, то и дело пялюсь на его телефон. Ну и почему она перезванивает? Я бы перезвонила.

— Кристина, нам нужно учиться взаимодействовать, — синий взгляд максимально снисходительный. — Чем быстрее ты разберешься с тараканами в своей голове — тем проще и легче будет в первую очередь тебе самой.

— Мы отлично взаимодействуем, Авдеев. — Растягиваю губы в сучью улыбку. — Мне Алена уже почти как родная! Кажется, даже в туалет со мной ходит.

— Паясничаешь?

— Какая поразительная проницательность.

Он качает головой. Простой жест — но как будто размазывает.

Как он, блять, это делает?!

Я достаю телефон из сумки, набираю номер водителя и глядя в стремительно темнеющие глаза Авдеева, прошу забрать меня из «Рифа».

— Если это все, Авдеев, то я лучше подышу воздухом на террасе.

Пытаюсь встать, но в ответ на его короткое приказное «Сядь», буквально примерзаю обратно к стулу.

— Рожать ты будешь в «Шарите», Таранова, — чеканит очень жестко. — Со мной. Я так сказал. Все, блять, не обсуждается.

— Не хочу тебя там видеть, понял?! — ору ему в лицо. — Я его не рожу, если ты там будешь!

— От твоих «хочу» и «не хочу» ни черта не зависит, к счастью.

— Меня от тебя тошнит.

— По хуй.

Я изо всех сил сжимаю в кулаки лежащие на коленях руки.

— Я не звала тебя в свою жизнь, Авдеев. Мне нравилась моя маленькая квартира, нравились люди, с которыми мне хорошо, нравилась жизнь в которой тебя, блять, не было! А потом ты вот так заявился и решил, что меня можно просто… забрать, как вещь? Поставить раком, чтобы не сопротивлялась, и показать, какой ты пиздец всемогущий? Ну давай, попробуй заткнуть мне рот! В твоих идеальных договорах пункта, делающего меня слепой, глухой, немой и тупой, не было. Я же говорила, что твои юристы — говно!

— Вот так тебе не повезло, малыш — залететь от богатого мудака, — скалится Авдеев.

— Ты мог просто…

— Просто… что? — на этот раз перебивает он. — Быть воскресным папой?

— Ты даже не попытался договориться по-хорошему! — Я чувствую, как кот обиды и беспомощной злости на глаза наворачиваются слезы. — Ты мог… хотя бы в этот раз…

«… просто меня выслушать…».

Произнести это вслух, к счастью, не успеваю — у него снова звонит телефон, и — та-дам! — это снова Лиза! Авдеев опять сбрасывает, но на этот раз отправляет короткое сообщение. Вижу, как на скулах под небольшой аккуратной щетиной перекатываются желваки. Это из-за моего сучьего цирка или Лизок проштрафилась?

На этот раз он убирает телефон в карман брюк.

— Тебе придется свыкнуться с мыслью, что я планирую быть отцом своему сыну, Таранова. — Из его голоса окончательно выветриваются даже малейшие намеки на тепло. Остаются только слова как пули, которых он не жалеет, и разряжает в меня сразу всю обойму. — Я не собираюсь зависеть от твоих капризов.

— Где мать твоей дочери? — Наклоняюсь вперед, ставлю локти на стол. Смотрю ему в глаза, наивно веря, что несмотря ни на что, смогу прочитать в них ложь.

— Как раз собирался тебе рассказать — я ее съел. Но сначала расчленил с особой жесткостью.

Издевается так неприкрыто, что хочется сквозь землю провалиться.

— Меня тоже сожрешь? — не могу придумать ничего достойного в ответ, поэтому просто развиваю эту бессмыслицу.

— Обязательно, малыш — зачем же нарушать традицию.

— Твоя Лиза обо мне знает?

— Моя личная жизнь тебя не касается. — Он тоже опирается предплечьем на стол, подается вперед, оставляя между нами полметра свободного пространства. — Но если тебе очень хочется… — да, малыш, она знает.

Я знаю, что сама спросила.

Что ответственность за мое рвущееся в ошметки сердце, целиком на мне.

А про ребенка — знает?

Я уверена, что не произнесла это вслух, но Авдеев добавляет:

— Про ребенка тоже знает. — И с звериным оскалом победителя добавляет: — Не имею привычки пиздеть людям, с которыми ебусь.

Это пощечина словами, но оглушает как настоящая, после которой накатывает горькое отрезвление.

Не хочу представлять, как он… с другой… но картинки лезут сам — как обнимает, трогает, как целует, улыбается, глядя сверху вниз. Как он…

Только по обеспокоенно сведенным бровям Авдеева и его руке, которая вдруг тянется к моей через стол понимаю, что с моим лицом в эту минуту конкретно что-то не так. Но, к счастью, сижу слишком далеко, чтобы он мог до меня так просто дотянуться — ни одно его прикосновение я сейчас просто не вывезу. Кажется, если тронет хоть пальцем — просто взорвусь как воздушный шар, в который резко ткнули иглой.

— Еби кого хочешь, — произносят мои совершенно деревянные губы. — Меня только оставь в покое.

Лицо Авдеева снова становится каменным. Меньше чем за секунду.

— Не помню, чтобы спрашивал у тебя разрешения, Таранова. И перестань меня провоцировать, задавая вопросы, от которых у тебя сопли под носом как у маленькой. Мне это радости не доставляет, что бы ты себе не думала.

— Мои сопли: куда хочу — туда и пускаю, — улыбаюсь через силу, кажется даже довольно правдоподобно, хотя внутри медленно умираю. Чувствую, как внутри пинается сын, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не прикрыть его ладонью. Авдеев не видит, но он точно заметит этот жест. Не хочу, чтобы он видел даже это. — Я не хочу с тобой рожать. Если тебе усралось, чтобы рожала в «Шарите» — хорошо, ты же все равно сделаешь по-своему. Кто я такая, чтобы прислушиваться к моему мнению? Просто инкубатор для твоего сына. Но я не хочу, чтобы ты был рядом. Ясно?