Чтение онлайн

Что это ты делаешь? Ответить нечего. Когда тебя разоблачили, когда лицо в масле и полный рот печенья, когда сидишь на корточках перед унитазом. Это необходимый позор.

Взгляд устремлен на легкий сыр. Как он надоел Андреа! Хочется просто есть, отрезая куски обычного вкусного сыра. Просто наслаждаться, и больше ничего. Никакого «после». Только СЕЙЧАС. Обычный сыр лежит на столе, дожидается Каспера. Лежит и манит. Андреа злится, стараясь не отрывать взгляда от легкого сыра. Думает о его достоинствах, каким бы безвкусным и пресным он ни был.

Андреа, нужно любить себя, дарить себе счастье. Нужно уметь меняться: например, отказываться от пресного сыра в пользу вкусного — надо же с чего-то начинать, так почему не с этого? Эва-Бритт, фея, окутанная бархатом, парит рядом, нашептывая: «Радость или страх, выбирай…» Сама выбирай! Не так-то это просто, Эва-Бритт!

Марлон запрыгивает на колени к Андреа и начинает мурлыкать, как только она касается его рукой. Андреа гладит его против шерсти, а он все равно мурлычет. Слышно, как Каспер ворочается в постели во сне. Каспер, я хочу быть и твоей, и чужой, и своей собственной. Что мне делать, Каспер?

Андреа жует кусок цельнозернового хлеба. На улице идет снег, тяжелые белые шары опускаются на землю и тают, становясь невидимыми.

Рождество приходит и уходит; Новый год, Андреа в ржаво-красном платье на вечеринке у Йеппе. Фейерверки, Андреа держит Каспера за руку. Бокал за все новое и за любовь, которой все нипочем. «Да, любовь превыше всего», — нетрезво произносит друг Каспера, у которого нет девушки, и плачет, едва выговорив эти слова.

Дорога домой, они идут вместе, чуть пошатываясь, Андреа держит Каспера под руку — они хорошо смотрятся вместе, все так говорят. Зевая, снять с себя красивое платье и лежать рядом, чувствуя: вот он, рядом со мной, — это же роскошь. Гладить его кожу. Он поворачивается к ней, целует и говорит: «Спокойной ночи, любимая, с новым годом». Какое-то время лежать без сна и знать, что было трудно, но вот наступил Новый год, теперь все будет лучше, теперь они будут дорожить друг другом.

Каспер поступил на психологический факультет, купил толстые книги. Андреа и дальше будет учиться в школе искусств. Как говорится, все улаживается.

— У нас будет такой прекрасный год, мой Каспер, — шепчет она ему в сон. Кажется, он улыбается?

Андреа возвращается домой с занятий по рисованию модели, Каспер сидит над учебниками по психологии. Он быстро листает страницы, она видит его сгорбленную спину. Внезапно спина начинает содрогаться. Слышится плач.

— Каспер, что такое?

Она обнимает его вместе со спинкой стула.

— У меня не получится. Я с этим не справлюсь!

Она обнимает его дрожащее тело.

— Конечно, справишься!

— Ты не понимаешь! Я законченный неудачник!

— Вовсе нет. Нельзя так думать. Ты справишься.

— ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! — Он вырывается из ее объятий. — Я смотрю на строчки и ничего не вижу, все не так, все кружится перед глазами, я не могу так, я не хочу понимать, что единственное, что есть у меня в жизни, — это ты!

Он встает. У них четыре комнаты. Иногда кажется, что этого мало, а иногда — что это целая пустыня. Бесконечное расстояние между порогами. Сначала он выбирает кухню, холодильник и слабоалкогольное пиво. Потом гостиную и диван. Она слышит, как он включает телевизор.

Андреа листает учебник. Он обошелся почти в шестьсот крон (на обложке есть ценник). В конце книги — указатель. Андреа кажется, что все не так сложно. Похоже, она просто не знает Каспера. Мурашки по коже. Ей хочется утешить его, но он наверняка хочет побыть один. Андреа шумно захлопывает книгу. Почему он не может с этим справиться? Она идет в кабинет, закрывает за собой дверь.

На следующий день Каспер звонит психиатру, чтобы продолжить лечение и продлить больничный, и в институт, чтобы сообщить, что он болен и не может продолжать обучение.

Они смотрят сериал «Три короны», Андреа испекла хлеб. В квартире вкусно пахнет. Они едят вместе. Толстые куски свежеиспеченного хлеба и настоящего плавящегося сыра. Так вкусно! Андреа берет Каспера за руку, и он отвечает пожатием.

— Прости, — произносит он, — прости, что у тебя такой непутевый муж.

Андреа подносит свои холодные ладони к его холодному лицу. Она ничего не говорит.

Конец января, их пригласили к себе родители Каспера, которые живут за городом. Каспер в синем свадебном костюме. Андреа в подходящем по цвету платье без рукавов. Мама Каспера приготовила лазанью: стекло духовки окрашивает сыр в золотисто-коричневый цвет. Папа угощает шнапсом, Каспер предлагает выпить за великолепный 1996 год, а потом просит налить еще, чтобы выпить за Андреа, которая смущенно отмахивается.

Лазанья вкусная, на столе горят длинные белые свечи. Каспер допивает пиво и приносит еще. Широко улыбается всем вокруг. Громко говорит и смеется, остальные умолкают. Андреа хочет что-нибудь сказать, но не решается. Каспер все время пьет. Она больше не хочет еды, улыбается родителям Каспера, которые улыбаются ей. Андреа не желает портить настроение Касперу, сердить его. Берет его за руку и шепчет: «Может быть, пойдем спать?»

Лежать в разных кроватях в комнате для гостей. Его ноги торчат из-под одеяла. Худые, волосатые — она гладит их пальцами ног. Он откладывает книгу, улыбается. Может быть, сейчас он ляжет к ней, тесно прижмется, станет гладить везде? Он быстро целует ее, она пытается притянуть его к себе.

— Я в туалет. — Он вырывается, по крайней мере ей так кажется. Широкая улыбка и совсем несоответствующий взгляд. Она не успела заметить, что там. Просто улыбнулась в ответ.

Из туалета доносится звук спускаемой воды, затем открывается шкафчик, закрывается, из крана льется вода. Больше ничего не слышно.

Андреа почти засыпает, ее раздражает ночная лампа у кровати Каспера, но тянуться к выключателю лень.

Он долго не возвращается. Андреа почти погрузилась в сон, но тишина не дает уснуть. Беззвучие Каспера там, где его не видно, где может произойти все что угодно. Она не в силах пошевелиться, застыла в ожидании — не в первый раз, ей уже приходилось не-быть в ожидании, но сейчас все хуже. Все хуже, потому что там должны раздаваться звуки, но нет… ничего. Только удары сердца Андреа. Внезапный, не поддающийся определению страх прилипает к ней намертво. Это не мысли о чудовище под кроватью. Это просто… беззвучие.

Кричащая лампа Каспера не дает уснуть. Желтые пятна под опущенными веками. Надо встать, посмотреть, что он делает, хотя он наверняка сидит в папином полосатом кресле и думает. Предается воспоминаниям о детстве, прошедшем в этом доме. Большой белый дом со старинной мебелью. Пианино, на котором он играет, приезжая сюда; он играл и для Андреа, а она сидела у его ног и наслаждалась: играй, Каспер, так красиво, играй еще. И тогда он переставал играть и закрывал крышку.

Ну хотя бы скрип, хотя бы кашель — в такой тишине невозможно спать! Его лампа оккупировала комнату, превратилась в прожектор, направленный на… БАХ! Дверь открывается, и она уже знает, даже не взглянув на него, даже не посмотрев в глаза, — странно, но она уже знает, что произошло.