Чтение онлайн

Это мартовское движение льда – как продвижение армии гигантских снежных людей с сомкнутыми рядами, агрессивных, пугающих, обладающих силой, сопоставимой с мощью Ниагарского водопада. А вместе с армией следует фантастический грузовой поезд, и все это двигается стихийно и уносится через сосновые и еловые джунгли, прилегающие к речным берегам.

Когда ледоход достигает океана, он разжимается и присоединяется к вечным льдам, но плавающие на поверхности бревна или их части выносятся мощным полярным северо-северо-западным течением и, в конечном счете, выбрасываются на побережье Гренландии. Это та самая дрейфующая древесина в Гренландии, которая вдохновила Нансена на его поход через полярные моря на «Фраме».

Плавание в устьях рек в период ледохода действительно рискованно. Срединное течение, где разделяется продвигающаяся ледяная стена, становится похожим на проход через стремнину. В 1867 году крестьянин, наблюдавший дрейфующий ледяной поток, придумал теорию о безопасном курсе зигзагов для прохода через стремнину. В итоге он совершил попытку применить эту теорию, которая увенчалась полным успехом. Этот парень, возможно, был неграмотным, но он имел врожденную смекалку и проницательность, которая очень характерна для русских крестьян. Так же как и для всех бедных людей! Царь сделал ему подарок – бочонок водки и пять рублей, а после его назначили главным штурманом на Енисее6. Когда мы вспомним, что Кабот получил только десять фунтов за открытие Северной Америки, нам покажется, что находчивый крестьянин был угощен не так плохо.

Однако когда капитан Виггинс отправился из Англии в устье Енисея в 1887 году, он смело прошел через эту стремнину. У него не было русского штурмана, но благодаря огромной доле собственной удачи он остался невредимым. Затем Виггинс отправился дальше в спокойные воды против течения и совершил одно из наиболее запоминающихся плаваний того времени.

Джозеф Виггинс родился в 1832 году7. Он был первым человеком, который оценил возможности использования арктического маршрута к сибирским рекам в коммерческих целях. Его юность проходила во время, когда пароходы начали вытеснять парусные корабли. Он проникся духом времени – ожиданием появления новых достижений, связанных с новыми открытиями в сфере применения мощности пара.

Виггинс вышел в море юношей, а уже к двадцати одному году стал капитаном торгового судна в Средиземном море. Через несколько лет он стал капитаном парохода «Виктория» водоизмещением 4000 тонн. Вторым огромным пароходом, зарегистрированным в Великобритании, являлся прославленный «Великий Восток», который был больше «Виктории». Никто не сомневался, что Виггинс будет до конца своей жизни успешным купцом-капитаном на благоприятных торговых маршрутах. Он был достаточно оригинальным и амбициозным человеком, который пришел к мысли, что у него есть своя миссия, почти духовное призвание. Он был дородным человеком с густыми бакенбардами, очень религиозным, и являлся трезвенником, который требовал трезвости от команды на своем корабле. Он устраивал молебны на палубе и пел гимны во славу Бога. Его первой реакцией, когда он увидел арктические льды, было: «О льды и снега, благословите Господа и всегда возносите Ему хвалу и возвеличивайте Его!»

Джозеф Виггинс обладал личной верой, что он ведом святым провидением и находится под его защитой. Эта его вера усилилась, когда он спасся с пассажирами и командой после крушения парохода «Спартанец», затонувшего в центре Атлантического океана в феврале 1862 года. Можно сказать, что во многом его спокойное мужество в более поздних рискованных плаваниях брало свои истоки в его религиозном характере.

В 1866 году он занялся новой коммерческой деятельностью. Он покупал овец в Исландии, погружал их на пароход, затем перевозил в Нортумберленд8, где продавал их с большой выгодой. Изучение северных морей и способов передвижения по ним, наверное, впервые вдохновило его установить новые торговые маршруты с Сибирью. Чуть позже, после исландских экспедиций, Виггинс занимал должность правительственного экзаменатора по вопросам судоходства, но сам он был больше учеником морей, и одновременно с проверкой морских знаний придумывал новый план организации морской торговли. В своих плаваниях до этого момента он не сделал ничего эффектного, но в 1871 году его избрали в члены Королевского географического общества9. Возможно, во многом к нему пришло вдохновение после прочтения книги Г. М. Стэнли «Как я нашел Левингстона», которая вышла в свет в 1872 году10. Он чувствовал, что должен проникнуть в неизвестную Азию, как Стэнли в свое время проник в неизвестную Африку. С этого времени он начал очень серьезно изучать предельно точные морские карты и планы береговой линии северной Сибири и полярных морей. В это время его очаровывали идеи исследовать ледяные пустыни восточной части Белого моря, совершить плавание из Англии к устью сибирских рек, подняться на пароходе против течения на сотни миль по Оби или Енисею и на протяжении всего этого пути вести торговлю с коренными жителями. По его словам, он должен был найти ключ к несметным богатствам Сибири.

В то время капитан корабля также мог быть и торговцем. Капитан корабля необязательно был штурманом или должностным лицом, представляющим государство. Капитаном мог стать торговец, который покупал или нанимал судно для собственных целей. Успешным капитаном был не только тот, кто безопасно приводил свои корабли в родной порт, а тот, кто знал, как купить дешевые товары, которые могут быть, в конце концов, проданы с какой-либо выгодой. Во всем этом важным фактором, который играл главную роль, была реальная стоимость перевозки.

Виггинс выяснил, что стоимость перевозки тонны товаров от границ Сибири только до Санкт-Петербурга будет стоить от четырех до пяти фунтов. Если везти товары из внутренних районов Сибири, эта сумма удвоится, а возможно, станет и больше. Достигнуть сокращения расходов и увеличения выгоды можно только при условии, если товары будут отправляться по рекам, а затем через Северный Ледовитый океан из сердца Сибири прямиком на западные рынки. Более того, капитан Виггинс с большой убежденностью полагал, что совершит экономическое открытие огромной важности, поэтому его будет ждать слава и удача, если он воспользуется ситуацией. Он знал, что по арктическому маршруту безуспешно пытались проплыть парусные корабли. Но сейчас наступила новая эра – эра пара. Пароходы были быстрее, поэтому Виггинс планировал быть первопроходцем в организации пароходного сообщения в Арктике, которое, по его мнению, окажется высокоприбыльным во всех отношениях.

Не имея какого-либо опыта плавания в Арктике, Виггинс пытался поучаствовать в различных исследовательских экспедициях, включая экспедицию, которую организовал для исследования северных берегов Сибири прославленный географ Нильс Норденшельд11. Норденшельду требовались опытные люди, а не простые ученики, поэтому английский капитан не был принят.

Виггинса это не отпугнуло, он принял решение организовать свою собственную экспедицию без какого-либо периода ученичества судоходству в арктических морях. Он проконсультировался с известным немецким экспертом, доктором Петерманом, который, как показалось Виггинсу, дал важное одобрение его идеи12. Виггинс узнал от него, что в 1862 году сибирский купец Сидоров предлагал вознаграждение в 2000 фунтов капитану первого парохода, который сможет войти в устье Оби13. Разговор с Петерманом состоялся в 1874 году, уже прошло двенадцать лет после предложения купца Сидорова, но эта новость оставалась актуальной и в то время. Доктор Петерман также отмечал в своем очень информативном письме к Виггинсу, что «норвежцы с 1869 года каждый год достигали Оби на их непрочных судах водоизмещением в 30 тонн, но никогда не заходили в нее, их целью была просто рыбалка».

Без сомнения, Джозеф Виггинс был выдающимся морским капитаном в своей стране, которая могла гордиться своими торговыми судами. Он обладал не только смелым воображением, но и даром вести переписку с выдающимися людьми своего времени и убеждать их в том, что он не просто мечтатель. Сейчас это выглядит неожиданным, но накануне отправления в свое первое плавание он даже уговорил великого исследователя Африки Г. М. Стэнли присоединиться к нему. Стэнли не пошел с Виггинсом только потому, что его любимая газета «Нью-Йорк Герольд» писала, что экспедиция не доставит оригинальных находок и будет лучше, если он вернется в «неизвестную Африку».

Виггинс зафрахтовал пароход «Диана» водоизмещением 103 тонны, который был оснащен на его собственные средства. «Диана» отплыла из Данди 3 июня 1874 года и достигла Карского моря 25 июля. Когда Виггинс приплыл туда, он был изумлен, когда увидел там множество норвежских охотников на тюленей. Он записал в своем корабельном журнале, что многие из норвежцев «разворачивались на льду для того, чтобы посмотреть на нас, и некоторые поднимались на палубу… среди них множество мальчишек, возраст которых был чуть больше восьми или девяти лет. Они были упитанными, смелыми маленькими парнями». Это выглядело почти так, как будто охотники на тюленей привезли семьи с собой на пикник14.

Важно подчеркнуть, что пока авторитетные специалисты в Санкт-Петербурге и в других европейских столицах считали Карское море непроходимой ледяной пустыней, норвежские китобои и охотники за тюленями чувствовали себя там как дома. Стивен Борро видел в Баренцевом море подобную ситуацию 300 лет назад. Только с одной разницей, что в XVI веке русские преобладали над норвежцами. В XIX же веке норвежцы получили обратно во владение свои охотничьи угодья, вытеснив оттуда русских.

Виггинс продолжил движение к устью Оби, но понял, что даже его маленький корабль глубоко сидит в воде и не сможет преодолеть песчаные наносы на входе в устье реки. Следовательно, он не сможет выиграть приз Сидорова. В своем корабельном журнале он оставил комментарий, полный сожаления: «Что требуется… продолжить движение вверх по морским заливам и рекам на плоскодонном маленьком судне водоизмещением около 30 тонн, выталкивающим четыре фута воды вместо двенадцати». Возможно, эта неудача при первой попытке обойти это препятствие его слегка обескуражила. Он продолжал двигаться в восточном направлении, надеясь на отсутствие песчаных наносов в устье реки Енисей. Но сезон судоходства подходил к концу, и по этой и другим причинам он развернул корабль назад и пошел с максимальной скоростью в сторону Англии. Для него это был пробное относительно краткосрочное плавание, а в целом оно было первым в ряду путешествий в скованные льдом моря.