Чтение онлайн

— Зато все знают, что будет, если они попадут в наши застенки, — ворчу я. — Скорее!

Исминианец напрягается, творя оповещающее заклятие. Ощущаю болезненный укол Силы эрхавенской богини.

— Теперь все, кто хоть чуть-чуть смыслит в магии, независимо от магических систем, будут знать, что дело плохо и надо спасаться, — пояснил он.

— И эти, наверху — тоже?

— Чтобы почувствовать заклятие, надо находиться в этих подземельях, — поясняет Иорам. А они не дураки… Впрочем, дураки-ксандефианцы в нашей державе гибнут еще детьми. Совсем как Атарги. — Извне ощутить невозможно. С этим расчетом его и строили. Что теперь?

— Нужно отбить несколько атак, выиграть хотя бы полчаса, — изобретаю на ходу, изображаю знающего, что делать. Надо же, Иорам поверил… — Потом идем следом.

Иорам хочет что-то уточнить, но не успевает. Передышка кончается, господа загонщики атакуют вновь.

Лучшее средство защиты — нападение. Сколько живу, столько убеждаюсь в этом. Бей первым — и всегда будешь на коне, а твои враги расстанутся с жизнью и посмертием. Я и бил — с той самой поры, когда, будучи еще только Рабом Лиангхара, двенадцатилетним сопляком, голыми руками убивал недругов, расчищая путь к следующей ступени посвящения. Наш Храм ведь устроен так, что за все — за оружие, еду, постель, одежду и, конечно, милость начальства — надо драться. Более того — убивать, продавать и предавать. Правил — не существует. Дрогнет хоть раз рука, убивая недавнего соратника, ошибешься в оценке сил, или не донесешь своевременно — и все. Потому уже Слугами Лиангхара становятся лишь отъявленные убийцы и клятвопреступники, профессиональные предатели и доносчики, у которых руки в крови не то что по локоть, а по самые плечи. Потом среди Слуг происходит точно такой же отбор, и один-два из сотни становятся Младшими Убийцами, потом из сотни Младших Убийц — один-два просто Убийц… И так далее, вплоть до Палача и Верховного Палача.

Я прошел весь путь, за это время успел убить в бою или замучить на пыточном станке или жертвенном алтаре, наверное, десятки тысяч. И всегда умел ударить первым, пусть и на доли мгновения опережая врага. Потому ни разу и не оступился на узкой, крутой и обледенелой золотой лестнице без перил, каковой является служение Храму. А сейчас возможность упустил. И за это предстоит платить. Да такую цену, что собственная жизнь кажется мелочью.

Тем временем мои противники звереют. Они не только не добились своего, но и понесли потери. И теперь бьют, уже не думая о защите, выкладываясь до конца и уже не стремясь взять живым. Видать, поняли, что это нереально. В то же время чувствуется, что ими руководит некто опытный и хладнокровный. Ему хватает мозгов кое на что изощренное: в подземелье сгущается и обретает каменную твердость, а заодно и вес, сам воздух. Я чувствую, как смыкаются невидимые глыбы, норовя сплющить, размазать между гранями, в наступившей абсолютной тишине хруст костей — моих и Иорама — кажется оглушительным.

Я знаю заклятие, знаю все намешанные в него Силы, знаю скрепы, которые можно разрушить, заставляя Силу моих противников бесполезно излиться в пространство еще одним взрывом на поверхности. Начинаю контрзаклятие, но вновь не успеваю. Сотые доли мгновения! Нет им цены, точнее, ценой становятся жизнь и посмертие, а главное — дело, которому служишь…

Помощь приходит от того, с кем, встреться мы при других обстоятельствах, дрались бы насмерть. Иорам, оказывается, не доверяет моим знаниям, взялся строить защиту самостоятельно — конечно, совершенно недостаточную, и все-таки…

Я заканчиваю (другое дело, что закончить не успеваю) контрзаклятие, когда чувствую, как мое построение выходит из-под контроля и творит невесть что. Вместо того, чтобы рассыпать незримые глыбы в прах, заставив их обернуться огненным фонтаном там, наверху, оно затапливает подземелье странным, но приятным зеленоватым свечением — так светит солнце сквозь листву аркотских вечнозеленых лесов. Краем глаза успеваю заметить удивление Иорама: исминианец тоже такого не ждал.

Правило противонаправленных чар во всей своей красе: если чары противоположных магических систем нацелены на одно и то же, они вступают во взаимодействие непредсказуемым образом. Заклятие-полукровка может смести врага, легко обходя его защиту, но с такой же легкостью — прикончить и самих магов, или же вообще подействовать совсем по-другому.

Был как-то случай: некий Старший Убийца попытался сделать из трупа зомби. Увы, дело было на границе Ствангара, рядом случилась жрица Амриты, лечившая разбитого параличом. Так получилось, что они, не зная друг о друге, сотворили заклятия одновременно. Уж не знаю, что вышло у жрицы Амриты, но новоявленный зомби полез к Старшему Убийце… целоваться, да еще и обнимал расползающимися руками. Ну, некромант ведь не обязательно некрофил, Старший Убийца испепелил неуместно похотливого мертвеца на месте. Лучше бы этого не делал, потому что, во-первых, сам завонял, как полежавший на солнцепеке труп, а во-вторых, любвеобильность зомби передалась его творцу. Говорят Старший Убийца безошибочно чуял дам за милю, впрочем, они его тоже, и спешили убежать подальше.

Так что противонаправленные чары применяют (если маги таких систем, обычно враждующие, собираются вместе) крайне редко и в ситуации «пан или пропал». Иорам решил, что момент настал — вот и решился. Потом я узнал, что заклятие должно было скрыть нас от магического зрения. Не дать точно нацелить удар. И только. Никаких смертоубийств, только самозащита. Вполне в духе исминианцев.

Он отчаянно рискнул и, как порой бывает, не прогадал. Зеленое свечение уплотяется, складывается в гигантское полупрозрачное копье изумрудного цвета, перевитое черными и лиловыми прожилками, и устремляется, прямо сквозь камень сводов, к поверхности. Копье? Скорее, сверло, потому что дальше начинается такое…

Выйдя из повиновения и зажив собственной жизнью, колоссальное сверло вонзается в толстенные, не пробиваемые никакой Огненной Киркой (по крайней мере, с первого раза) своды. Падают глыбы, каждая из них способна размазать нас в лепешку. Камень оплавлен, замечаю я в призрачном зеленом свечении, в некоторых местах еще вишнево светится. Наверху, свод разлетается вдребезги, шипит, плавясь и испаряясь, наполняет подземные казематы удушливым жаром и ядовитым смогом.

Иссушающий жар готов выжечь легкие. Но и силы у призрачного бура небеспредельные. Где-то на середине пути к поверхности изумрудное сверло замедляет движение. Вражеские маги делают все, что могут, чтобы остановить заклятие — другое дело, с противонаправленными чарами грубой силой не совладать. Их заклятия или просто не достигают цели, или вообще подпитывают «бур»… Но слишком их много, и наши враги быстро учатся.

…Сверло почти остановилось. До поверхности совсем немного, но преодолеть последние копья уже не коренной каменной породы, а простой земли магия не может.

— Навались! Еще немного, и поддастся! — словно наяву, вижу и слышу Ксандефа, командующего группой захвата. Глаза, налитые кровью, выпучены, будто старину Ксандефа мучит запор, по лицу градом катился пот, но в остальном он кажется живым и здоровым. Запор… Хихикаю, хотя обстановка не располагает. Магический бур окончательно зажил своей жизнью и не требует «подпитки». Я не удержался, творю простенькое, известное любому деревенскому знахарю заклятие. От такого подпевала Натана защититься наверняка не подумал. Ну, и дурак. Теперь его пару недель будет мучить и понос, и запор одновременно. Бр-р… Верховной жрице Исмины такого не пожелаю…

Приободрившись, противники и вправду «наваливаются», атакуя «сверло» самыми мощными из заклятий магии Лиангхара, ведомых им. Видимо, они хотят затолкнуть «бур» обратно, Я усмехаюсь еще раз. Они так увлеклись нашим с Иорамом творением, что забыли о нас самих. Хорошо бы наказать их за глупость, да некогда — надо уходить.

— Пошли, пускай разбираются! — прохрипел я, пытаясь выровнять дыхание. Увы, похоже, сегодня не наш день…

Очередное заклятие бывших коллег (кажется, «зеркальные» чары, благодаря которым заклятие перенацеливается обратно) словно подстегивает замерший, начавший истаивать, «бур». Он рвется ввысь — и згорящая емля веером разлетается во все стороны. «Бур» взмывает в воздух и, описав широкую дугу, низвергается в середине главного русла Хирты.

Взрыв, наверное, видели и в столице. Исполинский столб пламени, окруженный кипящими брызгами и паром, поднявшийся до облаков колоссальный гейзер. Обнажается на несколько долгих мгновений покрытое толстым слоем ила, тут же спекшегося от зноя, дно. Потом пламя опадает, взрывная волна гонит огромный вал крутого кипятка на берег и остров. В водах взбесившейся реки мелькают обломки рыбачьих судов и сварившейся рыбы (хорошенький вышел супчик!). Волна, ударившая в берег, слизывает пристань рыбачьего поселка и несколько ближайших к берегу домов. А вот пошедшая на остров Убывающей Луны…