Чтение онлайн

Мурси с Леной первыми незадолго до своих компаньонов мужского пола спустились по ступеням. Под землёй уже легче дышалось, ясность мыслей приходила с каждой секундой всё явственней, отступали прочь голоса, зовущие разум в туман войны. Внизу оставалось с десяток обычных храмовников, большинство раненых, которые беспорядочно отступали к комнате управления пушкой. Сёстры не бросились в погоню: с ними спокойно разберутся Морган и Ванно позже, главное, цель была достигнута — орудие перестало стрелять. Лена взглянула на Мурси, хотела ещё раз заверить в своей искренней любви — большей, чем сестринской, и не менее всепринимающей, чем катарская, — но напряжённый взгляд капитана, который она вперила в пустой коридор, ведущий внутрь строения, заставил проглотить слова на полпути к озвучиванию.

— Что-то не так? Хочешь, пойдём вместе?

— Да нет, наверное, — медленно проговорила Мурси, переводя настороженный взор на Лену, и вдруг ухмыльнулась. — Хорошая новость: я чувствую Христова!

— А плохая? Тебя что-то беспокоит? Ему совсем скверно? Не кори себя понапрасну. Главное, Джес жив. Всё будет хорошо! Боль уйдёт со временем, как только затянутся раны. Вот увидишь.

— Боль? — почему-то переспросила Мурси. — А, да, боль… Впрочем, ладно. Давай поспешим, а то успеем.

Капитан небрежно махнула рукой, развернулась и размашисто шагнула в выверенном заранее направлении.

— Нет, не ладно! — напористо возразила Лена, останавливая сестру за локоть. — Сейчас не время скрывать догадки. Ещё раз: что тебя смущает?

— Христов, знаешь… Он…. То есть не он сам, конечно. Фон от его ауры. Очень странный. Как будто наставник умиротворённый, что ли. В атараксисе.

— В атараксии? — поправляя, переспросила Лорд. — Тебя это разволновало?

— Я же говорю, пустяки, — как бы извиняясь, улыбнулась Мурси, чем ещё сильней растревожила сестру. Лена знала: за такой улыбкой прячется не просто беспокойство, а, скорее, даже нежданный испуг.

— Слушай, ну раз так всё обстоит, может, тогда его и не надо спасать? Пойдём со мной и смертными, или оставайся с мальчиками на пушке, проследи, чтобы всё было уничтожено. А как закончим, тогда уже и вытащим его из заточения. Заодно мешаться под ногами не станет. Если верить твоим рассказам, Дуку и впрямь способен настроить Христова против тебя. Зачем нам лишние телодвижения?

— Я так не могу! Не могу, прости. Мне позарез необходимо удостовериться, шо с Христовым полностью в погоде, — заупрямилась Мурси. — Мы на пороге завершающего этапа его Замысла. Сейчас, если что-то пойдёт не в путёвую поросль, наставник просто заставит меня скрыться. Он умеет. А бояться влияния Дуку на его разум не стоит. Скорее всего, лично мне просто непривычно слышать, настолько иное присутствие Христова в собственном биополе.

— Ну как знаешь, сестра. Раны у него серьёзные, вряд ли он мог бы от них оправиться за столь короткий период. Видимо, медитирует. Да. Скорей всего. Стопроцентный верняк! Отрешился от внешнего мира, вот и кажется, что ничего его не колышет. О, мать Императрица, это так похоже на твоего наставника! Пусть все вокруг суетятся, воюют, дерутся, его зад спасают, а он посидит, подумает о вечном. Типичный Джес!

— Сосредотачивается на выполнении задачи, а не на поверхностях, — кивнула Мурси, подняла указательный палец вверх и многозначительно добавила: — Зрит в корень! — и тут же коротенько, едва уловимо, но очень душевно засмеялась.

— Что? Нет! Я не это имела в виду! — отзеркалила сестру Лена и тоже усмехнулась. — Ты и впрямь как будто стала адекватней относиться к его «мудрости». Чудеса!

— В лоб хочешь? — нарочито серьёзно пригрозила кулаком Мурси. — Чем мы занимаемся? Работа стоит, а нам всё шутки шутить. Чао!

Она расправила плечи, выпрямила спину, приподняла подбородок, приняла самый решительный вид, махнула головой Лене и резко развернулась. Зашагала вперёд бодро, всем своим видом показывая, что ничего её больше не остановит. И на этот раз не подхихикивала, не поправляла украдкой свои бронетрусы. Взаправду собралась духом на свершение подвига.

Лорд Банник поздно спохватилась, что так и не сказала самого важного. Хотела крикнуть вдогонку хотя бы что-нибудь простецкое вроде «береги себя» или «оставайся на связи», но не успела. Успел Морган. Он с напарником уже щемил трёх храмовников возле дверей в пункт управления пушкой и, как оказалось, умудрялся остро наблюдать за обеими сёстрами.

— Муся, осторожно, сэр! — крикнул катар, ни на минуту не переставая уворачиваться от мечей и дербанить когтями спины противников. — Если что чего, только позовите! Я примчусь быстрее кванта!

— Будь спок, Котик! — ответила ему та, поднимая большой палец вверх. — Ты тоже свисти!

***

Капитан двигалась быстро. В прошлый свой визит она досконально изучила дорогу и теперь безукоризненно сворачивала, где необходимо, или же пропускала ненужные коридорные ответвления. Путь до истязательных лабораторий и тюремных камер проецировался в её памяти словно холоизображение, прикреплённое к аннотации стандартного боевого вылета. Мурси даже успела порадоваться своей прекрасной памяти, коей наградила её природа, а сама она натренировала в довольно приятных и выгодных партиях карточных игр. Но вся казавшаяся лёгкость спасательного предприятия ежесекундно перебивалась разрастающейся паранойей.

Неожиданно фон от ауры Христова стал таять и теряться в задохнувшемся воздухе подземелья. И чем ближе капитан подходила к отсеку с темницами, тем слабее чувствовала наставника. В одно мгновение ей даже почудилось, будто она и вовсе заблудилась, но знакомая картина на стене, расположение впитывающих панелей неправильной геометрической звездой уверили её в обратном. Нет, дорогу она не перепутала. Скорее всего, это наставника переместили. Может быть, в Дуку ещё осталось что-то человеческое, сострадание там или даже эмпатия к предавшему ученику, и тот действительно поместил Христова в лазарет да приставил Моту за ним ухаживать? И сейчас Джес под анаболиками, хоть и в сознании, оттого и не чувствуются его привычные отторжение и холодность, а лишь одно сплошное умиротворение.

Что же, стоило признать: Христов действительно обладал одним уникальным талантом, воздействие которого Мурси давно ощутила на себе. Сколько бы раз он ни отворачивался, сколько бы раз ни наказывал, сколько ни отталкивал от себя — всё ему прощалось. Неизвестно, может быть, грамотно расставленные психологические крючки, может быть, силки серых глаз и мимолётная доброта искренней улыбки, но отчего-то лично Мурси хотелось прощать наставника за любое прегрешение. Убеждать себя в его глубоком внутреннем раскаянии, пусть и не подтверждённом никакими внешними признаками. Выдавать авансом безлимитный порог доверия. Возможно, и Дуку испытывал схожие чувства.

Повинуясь наитию, капитан повернула обратно и как ищейка на запах проложила координаты нового пути. На поводу ненадёжного экскурсовода в виде фоновой ауры биополя она следовала уже незнакомыми переулками старинного храма. И всё больше в ней восставала тревога. Странным казалось всё. Теперь чётко «слышалось», что Христов не просто спокоен и умиротворен, а именно как будто отрезан от происходящего — прошлого и будущего. Боли, даже мельчайших её отголосков, не мелькало. Но, что самое неожиданное, привычные внутренние блоки тоже отсутствовали. Канал ментальной связи был прочен, и Мурси не натыкалась больше на «древние заслоны души, возведённые по технологиям ныне забытым». Наставник представал открытым и действительно не испытывал ничего негативного, разрушающего психику. Что бы с ним ни происходило, он в самом деле верил в своё благополучие и здоровье. Никогда ещё Мурси не доводилось чувствовать ауру Христова такой.