Чтение онлайн

В коридорах гулял ветер. Никакой охраны, турелей, обслуживающих роботов, случайных трусов, поздно понявших, что пора бежать. И это тоже немало смущало капитана. Будто нарочно освободили проход. Не хватало красной ковровой дорожки и празднично наряженных инквизиторов по обе стороны от неё. В какую-то минуту паранойя настолько взяла верх, что Мурси даже остановилась и основательно задумалась, стоит ли на самом деле «спасать» наставника, или же он сам теперь спасся и оттого такой блаженный? Но аура Христова к тому времени уже настолько усилилась, что отступать было попросту глупо. Вот он, практически за стеной. Сейчас глянет одним глазом, даже разговаривать не станет и побежит к Моргану помогать с пушкой и остальными мелочами.

С этой мыслью Мурси подошла к закрытой комнате и прислушалась. Тишина. Довольно пугающая, но ненапряжённая. Наставник точно внутри, хотя никак внутренне не отреагировал на приближение ученицы. Она даже не могла с уверенностью определить, почувствовал ли он её, узнал ли.

Капитан аккуратно нажала на кнопку открытия, и дверь отъехала в сторону, открывая обзор на хорошо освещённый и достаточно просторный зал для физических тренировок. По центру пустующего пола сидел Христов в позе лотоса. Глаза закрыты, пальцы сложены чашечкой для концентрации заряда. Он действительно медитировал. Рядом лежал меч. Не его собственный, но на вид обычный, никакими хитрыми модификациями не улучшенный. Если бы это была подлинная ловушка, то ему бы вручили пику, по крайней мере.

Сам наставник будто бы готовился к бою. Облачён в красную мантию инквизитора, пользуется каждой свободной секундой для концентрации. Неужели ему удалось каким-то образом обезвредить своих пленителей, и теперь Христов спокойно дожидался её здесь, чтобы покончить с самим Дуку? Или он и со своим конкурентом за власть в Галактике расправился и сейчас на самом деле поведёт в бой против Сина, чтобы потом сразу на месте объявить о полном и безоговорочном слиянии СШГ и Империи?

Все эти нелепые мысли прервала маленькая девочка, что сидела в дальнем углу, рядом с одной из скамей. При появлении Мурси она вздрогнула, сжалась в комок, попыталась спрятать голову в плечи и оттого стала похожа на выпавшего из гнезда и угодившего прямиком в лужу кворчонка. Девочка была совсем маленькой, тоненькой, напуганной, с растрёпанными длинными волосами и зарёванным личиком. От взгляда на эту беззащитную малышку хотелось одного — обнять и плакать.

Мурси не могла отвести от неё глаз, настолько образ показался ей знакомым, даже родным в какой-то степени. Глупенький, запуганный зверёк. Но откуда-то капитан точно знала, что стоит только немного встряхнуть этого зверька, стоит ему вселить толику уверенности да дать хотя бы кинжал в руки, то девочка тут же превратится в кровожадного кворча, сметёт на пути к своей цели все преграды, пройдётся по головам, а как получит то, чего жаждет, так вновь свернётся калачиком и пустит слезу. Ещё и причитать начнёт: «Для любви рождена, а не для битвы». Так вот ты какая — Моту!

И пока Мурси так размышляла да разглядывала диковинную свою близняшку, появившуюся на свет с приличной разницей во времени, Христов как будто ожил. Он открыл глаза и спокойно посмотрел на гостью.

— Пришла, — не сказал, а констатировал наставник, неспешно вставая с пола.

— Ну да, — тихонько ответила Мурси и непроизвольно попятилась.

И в глазах учителя не читалось ничего прежнего! Так Христов ещё никогда её не осматривал. Оценивая, словно потенциального соперника на спарринге. И теперь по-настоящему безэмоционально. Что до этого Мурси испытывала — всё не то! Каким-то образом Христов всегда оставлял за холодными взглядами ключи к реальности. Чтобы ученица точно разглядела подлог и сомневалась. Воздействовал своим нарочитым пренебрежением сразу на разум и сердце. Но сейчас равнодушие стало настолько реальным и пугающим, словно стальные серые глаза наставника наткнулись на незнакомца или нечаянно забредшего в зал чужого ученика. И оно холодком побежало по венам, заставляя нос и пальцы леденеть.

— Да будет бой честным!

И, больше не говоря ни слова, Христов напал. Он размахнулся мечом, и лезвие его прошлось буквально в миллиметре над головой ученицы.

— Шо-о-о-о? — потянула растерянная Мурси и пригнулась, уходя от следующего замаха. — Ополоумели, наставник?

Христов не ответил. Он продолжал наносить один удар за другим, заставляя капитана кружить по залу, пятиться, натыкаться на стены, кувырками уходить от жала меча. Мурси вынуждена была вспомнить всевозможные акробатические трюки, какие её обязывал в своё время учить Ванно. Однако в бронекостюме сделать это — та ещё задача! И, когда Христов в очередной раз зажал Мурси между тренажёрами, ей не оставалось иного выхода, как оттолкнуть того от себя психосилой. Вышло недалеко и слабо, потому как сама мысль драться с наставником для Мурси всё ещё оставалась дикой. К такому ни жизнь, ни Морган её не готовили. Она чётко ощутила себя на месте Христова, когда тот вынужден был подчиняться гипнотическим словам Дуку. Но что сейчас на него нашло? Никакого «Дракона Сибел» не присутствовало в помещении. Не мог же брат Изврат настолько извратиться, чтобы загримировать себя под Моту?

Впрочем, одновременно размышлять о глухой обороне, предрешать выпады Христова и искать точки воздействия извращённого Первородного на своего ученика возможности у Мурси определённо не наблюдалось.

— Наставник, вы чё эт, совсем ку-ку? — попыталась она выйти на разговор, ловко перепрыгивая очередное препятствие в виде гантели.

Христов опять промолчал. Только слегка, едва заметно, поклонил голову, как среди дуэлянтов принято выражать одобрение на упорство и физическую подготовку противника, а следом сразу пошёл в наступление. Наконец и Мурси выхватила свой меч.

— Я не хочу драться! — пискнула она, буквально сбегая с места столкновения поближе к двери. — Я не могу с вами драться! Я лучше пойду!

— Мне нет никакого дела о твоих желаниях! Иди сюда, поганое отродье. Ты умрёшь сегодня от моей руки! — зло и весьма настойчиво позвал Христов, закрывая психосилой перед ней выход, а до кучи завалив его двумя беговыми дорожками. — Врёшь, не уйдёшь!

Мурси попыталась разбить стену всё теми же беговыми дорожками, рассчитывая расчистить себе разом два пути к отступлению. При этом она обиженно гундела под нос скабрезную чепуху об умственных способностях Джеса и успевала убегать от его оружия по кругу. Прорисовалась первая брешь в ауре Христова. Тот рассердился. Брови его нахмурились, в густой рыжей поросли возле рта показались зубы. Атмосфера закрытого помещения зафонила гневом и нетерпением.

— Остановись и сражайся достойно! — взбешённо выкрикнул он. — Познай мою ненависть!

— Божечки-кошечки, шо вы такой непостоянный? — успела простонать Мурси перед тем, как её накрыла волна от удара психосилой.

Капитан отлетела в противоположный угол зала и больно стукнулась о спортивную стенку затылком. Нет, ну не может же он всерьёз с ней драться? Вероятно, это какой-то очередной урок! Она опять неправильно поняла его задание и конкретно где-то накосячила.

Психосила наставника подняла её в воздух и отправила в следующий полёт — к уже другой стене. Капитан теперь неудачно приземлилась на лавочки, разбив одну из них на несколько частей. Хорошо ещё броню надела по настоянию Моргана — спина практически не ощутила на себе этого удара.

Мурси не успела толком и сообразить, что же делать дальше, как вновь полетела. Это начинало бесить. Неизвестно, то ли гневливая аура наставника заставила её сжать челюсть и буквально позеленеть от злости, то ли очередной удар затылком, но капитан вдруг чётко ощутила непривычное ей доселе чувство собственного достоинства перед лицом старшего и наделённого титулами мужчины. Да пусть он хоть в тысячу раз мудрей, но с ней так обращаться недопустимо! Неприемлемо!

Следующий удар психосилы она предотвратила. Заземлила себя заповедью. Христов надменно усмехнулся, будто бы только и ждал этого. Покрутил рукой, разминая запястье. Приготовился нападать и сражаться. Гадский гад! Опять вместо того, чтобы нормально объяснить, где напортачила, сразу наказывает. Хватит это терпеть!

Мурси первой пошла в атаку. Но и теперь наставник, будто предвосхищая такое развитие событий, стал более хладнокровным, сосредоточился на битве, отражал все её выпады, пытаясь изнурить ученицу бесполезными пируэтами. Запал капитана быстро иссяк. Она всё ещё надеялась, что Христов вот-вот остановится, ободрит, скажет: «Ты готова к великой битве, я просто проверял» — ну или что-то в этом роде, но как назло он отчего-то медлил с признаниями. Наоборот, распалился сражением и, когда полилась первая кровь из пореза на предплечье Мурси, только уверовал в свою непревзойдённую силу, и азартная радость близлежащей победы отразилась в его расширенных зрачках. А последовавшие после явные попытки дорваться остриём до незащищенных броней мест окончательно убедили в его твёрдых намерениях не останавливаться до полного уничтожения противника.