Чтение онлайн

Сжала кулаки, простыня смялась под пальцами. Боль в плече вспыхнула, но я не шевельнулась. Боль была якорем. Она держала меня здесь, не давала утонуть в гневе или страхе.

Где Катя? Где Шрам? Я повернула голову, медленно, чтобы не потревожить раны. Пустая палата. Столик у кровати, стакан воды, пластиковый, мутный.

Дверь скрипнула. Я напряглась, но это была медсестра. Молодая, с усталыми глазами, но доброй улыбкой.

— Вы очнулись, — сказала она, её голос был мягким, но деловым. — Как себя чувствуете?

— Жива, — ответила я. Мой голос был хриплым, но спокойным. — Где мои друзья?

Она замялась, поправляя капельницу.

— Женщина и мужчина? Они ушли час назад. Сказали, что вернутся. Вам нужно отдыхать.

Я кивнула, но внутри уже знала: я не буду ждать. Катя и Шрам делают, что могут. Но это моя война. Моя боль. Мой Рома. Я посмотрела на свои руки — бледные, с синяками, но они не дрожали. Я знала, что делать. Дмитрий хотел компанию, хотел власти, хотел уничтожить всё, что осталось от моего отца. Но он не получит ничего.

— Можно воды? — спросила я, чтобы она ушла.

Она кивнула, поставила стакан на столик и вышла, тихо закрыв дверь. Я села, игнорируя вспышку боли в рёбрах. Дыхание сбилось, но я заставила себя дышать ровно. Спокойно. Опустила ноги на холодный пол, пальцы коснулись линолеума, и я уже собралась встать, когда дверь снова скрипнула. Шрам. Его массивная фигура заполнила дверной проём, шрам на лице дёрнулся.

— Упрямая девчонка, — прорычал он, шагая ко мне. Его рука легла на моё плечо, твёрдая, как сталь, но не грубая. — В тебя три пули всадили, куда ты собралась?

Я оттолкнула его руку, хотя боль пронзила бок, как нож.

— Не тронь, — огрызнулась, но голос был тише, чем я хотела. — Я не останусь здесь, пока Ромка… — я замолчала, горло сжалось. Его имя жгло, но я не дала себе сорваться. Спокойно. Я должна оставаться спокойной.

Шрам выдохнул, его брови сдвинулись. Он не отступил, но и не давил, просто стоял, как скала, загораживая путь к двери.

— Ты едва жива, София, — сказал он, его голос был ниже, почти мягким, но с той же стальной нотой, что я слышала раньше. — Хочешь помочь ему? Тогда не умри.

Я посмотрела ему в глаза. Тёмные, усталые, но в них была правда.

— Где он? — спросила я, мой голос был ровным, хотя внутри всё кричало. — Ты знаешь больше, чем говоришь. Не ври мне, Шрам.

Он отвёл взгляд, всего на секунду, но этого хватило. Я была права. Он знал. Его челюсть сжалась, шрам дёрнулся, как будто он хотел что-то сказать, но слова застряли.

— Дмитрий, — сказал он наконец, так тихо, что я едва расслышала. — Он забрал его на старый склад. На окраине.

— Тогда чего мы ждём? Поехали.

Шрам посмотрел на меня, его глаза сузились, как у зверя, почуявшего ловушку.

— Ты никуда не поедешь, — сказал он, его голос был твёрдым, как бетон. — По официальным данным, ты умерла.

— Что ты сказал? Умерла?

Шрам кивнул, его лицо было непроницаемым, но шрам дёрнулся, выдавая напряжение.

— Это была Катя, — сказал он. — Её идея. После нападения… мы знали, что Дмитрий не остановится. Он должен думать, что ты мертва. Это даёт нам время.

Я смотрела на него, чувствуя, как гнев и облегчение борются внутри. Умерла. Они спрятали меня, как шахматную фигуру, убрав с доски. Часть меня хотела кричать, разбить что-нибудь, заорать на Шрама за то, что он решил за меня. Но другая часть — та, что научилась дышать ровно, несмотря на боль, — понимала. Это был их ход. Их способ защитить меня. И Рому.

— Значит, он не знает, что я жива, — сказала я медленно, пробуя слова на вкус. Они были горькими, но в них была сила. — Хорошо. Но тогда зачем ему он? После моей смерти, смерти бабушки, он остаётся единственным родственником. Компания его.

Шрам посмотрел на меня, его глаза потемнели, как будто он взвешивал, сколько можно сказать.

— Я так полагаю, что у Ромки есть то, что ему нужно, — сказал он, его голос был низким, почти шёпотом.

— Что?

— Друг его, Малой, — Шрам сделал паузу, как будто слова жгли ему горло. — Флешку оставил ему. С инфой какой-то. Видимо, ему нужна она.

Флешка? Я моргнула, пытаясь сложить кусочки. Малой. Парень привязанный к стулу весь в крови, тут же всплыл у меня в голове. Тошнота подкатила к горлу.

— Что на флешке? — с трудом выдавила из себя.

Шрам покачал головой, его лицо стало ещё мрачнее.

— Не знаю. Малой был хакером. Копал глубоко. Может, нашёл что-то на Дмитрия. Что-то, что может его утопить.

Я сглотнула, чувствуя, как холод пробирает до костей. Флешка. Кусочек пластика, который стоит жизни.

— Где она?

Шрам отвёл взгляд, его шрам дёрнулся, как будто он хотел уйти от ответа.

— У Романа, — сказал он наконец. — Или спрятал, незнаю. Но в любом случае она зашифрована, и даже если она попала в руки к Дмитрию, взломать он ее не сможет.

— Уверен?

— На пятьдесят процентов.

Ну, супер.

Тьма расступилась, как занавес, но вместо сцены — боль. Я попытался пошевелиться, но руки не двинулись — запястья жгли пластиковые стяжки, впиваясь в кожу. Ноги тоже привязаны. Деревянный стул скрипел подо мной, старый, шаткий, пропахший сыростью.

Я моргнул, пытаясь прогнать муть из глаз. Свет бил в лицо — голая лампочка висела над головой, качаясь, как виселица. Запах плесени, бензина и чего-то металлического, забивал ноздри.

Я сжал зубы, игнорируя боль в затылке, где запеклась кровь от удара. Плечо ныло. Но это было неважно. Я был жив. Пока жив.

Шаги. Тяжёлые, уверенные, как будто их владелец знал, что здесь он бог. Я поднял голову, щурясь от света. Дмитрий. Его силуэт вырисовывался в полумраке — высокий, в тёмном костюме, который выглядел слишком чистым для этого места. Лицо — холодное, с резкими чертами, глаза — как у змеи, блестящие, но мёртвые.

За ним — двое. Здоровые, в чёрных куртках, лица, как камни. Один держал нож, другой — что-то похожее на электрошокер.

Отлично. Вечеринка начинается.

— Роман, — сказал Дмитрий, его голос был гладким, почти ласковым, но от него мороз пробирал. — Ты крепкий парень. Думал, после удара не очнёшься.

Я сплюнул на пол, чувствуя вкус крови во рту.

— Разочаровал? — прохрипел я, глядя ему в глаза.

Он улыбнулся.

— Напротив. Ты сделал всё, как я хотел. Пробрался к сейфу, нашёл флешку. Всё, что мне нужно, а теперь скажи, где она?