Чтение онлайн

Я стиснул зубы, чувствуя, как гнев закипает в груди.

— Не знаю, о чём ты,

Дмитрий рассмеялся — коротко, резко, как лай.

— Не играй со мной. Я знаю, что она у тебя. — Он шагнул ближе, его глаза сузились. — Твой дружок думал, что может меня утопить. Копал, как крыса, в моих делах. И знаешь, что с ним стало?

Дмитрий наклонился, его лицо оказалось в сантиметрах от моего. Я чувствовал его дыхание — мятная жвачка и что-то кислое.

— Я пытал его, Роман. Часами. Ломал ему пальцы, один за другим. Резал его, пока он не кричал, как свинья. А потом, приставил пистолет к его голове и выстрелил. — Он замолчал, его глаза блестели, как будто он наслаждался этим. — Его кровь всё ещё на моих ботинках.

Гнев хлынул, как лава. Я рванулся вперёд, стул скрипнул, стяжки впились глубже, но я не чувствовал боли. Только ярость. Я хотел разорвать его, голыми руками, зубами, чем угодно. Но стяжки держали, как цепи. Я сжал кулаки, чувствуя, как кровь капает с запястий, где пластик разрезал кожу.

— Мразь, — прошипел я, мой голос дрожал. — Ты заплатишь за это.

Дмитрий только улыбнулся шире.

— Заплачу? О, ты не в том положении, чтобы угрожать. — Он выпрямился, кивнул одному из своих. Тот, с ножом, шагнул ближе. Лезвие блеснуло под лампой, острое, как бритва. — Где флешка? Кто ещё знает?

Я сглотнул, прогоняя образ Малого — его лицо, его смех, его «Ром, не вини себя».

— Все знают — сказал я, глядя Дмитрию в глаза. — И даже если я тут помру, есть тот кто продолжит и кто закопает тебя.

Он кивнул второму, с электрошокером. Удар тока пришёлся в бок, как молния. Я дёрнулся, стул заскрипел, зубы сжались так, что я думал, они треснут. Боль была ослепляющей, она жгла нервы, как огонь, но я не закричал. Не дам ему этого. Второй удар — в плечо, где ра кровоточила. Я зарычал, чувствуя, как кровь течёт по груди, тёплая, липкая. Но я смотрел на него, не отводя глаз.

— Где. Флешка, — повторил Дмитрий, его голос стал жёстче.

— Пошёл к чёрту.

Он вздохнул, как будто я был ребёнком, который отказывается есть суп.

— Ты упрямый, Роман. Как твой отец.

Я рванулся снова, стяжки затрещали, но держали.

— Не смей говорить о них. Ты, сукин сын.

— Да, моя мать, была еще той сукой, тут ты прав — прошипел он, — держала меня на цепи всю жизнь. Я был её тенью, её псом, который выполнял грязную работу, пока она строила свою империю. Я устал плясать под её дудку. Компания должна была быть моей. Я был старшим сыном. Но она выбрала его. Этого выскочку, он украл всё, что принадлежало мне. — Его голос дрожал, от ярости. — А потом София. Эта девчонка, которая даже не понимает, что унаследовала. Она была ошибкой.

Я смотрел на него, чувствуя, как гнев и боль смешиваются, как яд. София. Её имя резануло, как нож.

— Ты не тронешь её.

Дмитрий рассмеялся.

— Уже тронул, она мертва — Он достал телефон, включил экран и сунул мне под нос. Новость. Заголовок: «Трагедия в семье Романовых: наследница погибла в аварии». Фото — разбитая машина, та самая, что я мельком видел в гараже Кати. Кровь на асфальте. Я почувствовал, как сердце останавливается, как воздух уходит из лёгких. Софи. Нет. Это не может быть правдой.

— Ты врёшь, — прошептал я, но голос дрожал, как будто кто-то вырвал мне горло.

Дмитрий покачал головой, его улыбка была, как яд.

— Она была в той машине. Никто не выжил. Ни она, ни Катя, ни их охрана. Я позаботился об этом.

Боль хлынула, как волна, смывая всё — гнев, страх, надежду. София. Её глаза, её смех, её дерзкая улыбка, которая могла поджечь мир. Я не сказал ей. Не сказал, что она была для меня всем. Что каждый раз, когда я смотрел на неё, я видел свет, которого не заслуживал. Что я любил её, чёрт возьми, больше, чем жизнь. А теперь она… Я закрыл глаза, чувствуя, как слёзы жгут, но я не дал им пролиться. Не здесь. Не перед ним. Я сжал кулаки, стяжки впились глубже, кровь капала на пол, но я не чувствовал ничего, кроме пустоты. Она ушла. И я не успел.

— Где флешка? — голос Дмитрия вернул меня в реальность. Он наклонился ближе, его глаза горели.

Я смотрел на него, чувствуя, как пустота сменяется чем-то другим. Холодным. Острым. Я не верил ему. Не мог верить. София была жива. Она должна быть. Шрам бы этого не допустил.

— Скажи мне кое-что.

Дмитрий прищурился, но кивнул.

— Спрашивай.

— Твоя жена, — сказал я, глядя ему в глаза. — Она тоже была «ошибкой»? Ты знал, что твой сын не твой?

Его лицо окаменело.

— Моя жена, — сказал он, его голос был тише, но в нём была боль, которую он не мог скрыть. — Женя… Она была единственным, что у меня было. После неё остался только сын. Но моя мать… она не могла этого вынести. Она узнала, что он мне не родной, но мне было плевать. И она… — Он замолчал, его глаза потемнели, как будто он видел что-то, чего я не мог. — Она отравила её. Сделала так, чтобы это выглядело, как передоз. Я не знал… до последнего. А потом ты... — процедил сковозь зубы — потом ты убил моего сына.

Я смотрел на него, чувствуя, как гнев возвращается, смешиваясь с его болью. Он был монстром, но и жертвой. Жертвой той же старухи, что сломала мою жизнь. Но это не оправдывало его.

— Не я. Бой был честным, моей вины тут нет.

— Ты лжёшь, — прошипел он, но его голос дрогнул. Он кивнул своему человеку, и ещё один удар тока пронзил меня, как копьё. Я зарычал, стул затрещал, но я не сломался.

— Убей меня, — сказал я, глядя ему в глаза, чувствуя, как кровь течёт по подбородку. — Но ты не получишь ничего. За тобой придут, и тебе не скрыться.

Где-то вдалеке прогремел взрыв — низкий, тяжёлый, как удар грома. Пол содрогнулся, лампочка над головой качнулась, тени заплясали по стенам. За взрывом последовали выстрелы — резкие, отрывистые.

Дмитрий замер, его глаза расширились. Амбалы переглянулись, их каменные лица треснули от страха. Один выругался, другой схватился за автомат.

— Что за чёрт?! — рявкнул Дмитрий, его голос сорвался. Он метнулся к двери, бросив взгляд на своих. — Проверьте! Живо!

Амбалы рванули к выходу, их шаги гулко отдавались в пустом помещении. Дмитрий замешкался, его взгляд метнулся ко мне, как будто он всё ещё хотел вырвать из меня ответ, но страх победил. Он бросился следом, его ботинки стучали по бетону, как молотки.