Чтение онлайн

Спустилась ночь, и так как было новолуние, сразу же засияли звезды во всем своем великолепии. Но ни О'Хиггинс, ни кузен Эдуардо ни в малейшей степени не интересовались астрономией или навигацией; и оба, будучи закаленными ветеранами партизанской войны, знали цену сну. Они выкурили по сигаре на шканцах, бросили еще тлеющие огарки в бурлящую в кильватере воду и сразу отправились спать, оставив Джека Обри показывать Дэниелу, Хэнсону и Шеферду (мичману, недавно начавшему проявлять проблески разума) спутники Юпитера, но не из чувства красоты или праздного любопытства, а как ценные для точной навигации светила.

На следующее утро, за особенно приятным завтраком, О'Хиггинс попросил Джека держаться подальше от берега, когда они будут в районе Консепсьона.

– Дорогой сэр, – сказал Джек. – вряд ли это произойдет раньше пяти часов пополудни.

– Вот как? А мне казалось, что мы движемся с большой скоростью. Однако я мало что знаю о море.

– Ну, мы действительно развивали скорость чуть больше десяти узлов. Можно было бы поставить и больше парусов, но, как я понял, вы хотели, чтобы мы подошли к Вальдивии в последний час до захода солнца или около того.

– Да, вы правы, я так и сказал. Не сомневаюсь, что вы точно все рассчитали.

– Конечно, рассчитал. Хотя в море никогда нельзя быть ни в чем уверенным, никогда. Но барометр стабилен, ветер, судя по всему, пока не стихнет, и если мы не увидим Вальдивию до захода солнца, я пожертвую десять гиней любой церкви или богоугодному заведению, которое вы назовете.

– Право, ваша уверенность мне по душе, – сказал О'Хиггинс, улыбнувшись. – Я сделаю то же самое, если мы прибудем вовремя.

По обычным каналам об этом очень быстро стало известно всему кораблю, и хотя на борту едва ли был хоть один человек, который не покинул Гибралтар, нагруженный золотом, – как минимум, жалованьем за несколько лет, – большинство из них проявили немалую изобретательность, избавляясь от него. Конечно, некоторые из них отправили действительно существенные суммы домой, но в любом случае среди членов команды возродилось прежнее представление о том, что действительно важно, и когда они услышали, что на кону стоят десять гиней, целых десять гиней, они продолжали гнать фрегат вперед с таким же рвением, как если бы на горизонте маячило призовое судно. Офицеры и мичманы тоже очень старались, но едва ли кто-нибудь из них, кроме Хардинга, был таким же хорошим моряком, как самые опытные матросы, и никто не знал корабль лучше них. Все приказы понимались с полуслова, и когда около пяти часов пополудни Стивен и Джейкоб совершили свой обычный обход – две грыжи, которым помог бы только длительный покой, и пара затяжных случаев сифилиса, – и выпили свою обычную чашку чая с Полл и Мэгги, они услышали, как капитан Обри очень громко сообщил стоявшему внизу на шканцах верховному лидеру, что пятно на горизонте по правому борту и есть Консепсьон.

– Я искренне рад этому, – ответил О'Хиггинс, изо всех стараясь докричаться до марса. – И я надеюсь, что все мои люди удобно там устроились.

Джек Обри изначально намеревался убрать марсели и брамсели задолго до того, как они подойдут к Вальдивии, – примерно в то время, когда мыс Корковадо находился прямо на востоке; но попутный ветер, течение и, прежде всего, усердие матросов показали ему мыс по левому борту задолго до того, как он должен был там появиться, когда солнце еще было выше, чем ему хотелось бы. Он убавил парусов и, когда все было аккуратно и без лишнего шума убрано, обратился к верховному лидеру:

– Сэр, мне пришло в голову, что вы с полковником Вальдесом могли бы попрактиковаться в подъеме на марс, чтобы немного позже, когда солнце будет ближе к горизонту, рассмотреть Вальдивию поближе.

– Я был бы очень рад, – сказал О'Хиггинс, и полковник Вальдес был вынужден его поддержать, но они замечательно умело скрывали свою радость, поднимаясь все выше и выше с упрямым стоицизмом, пока не достигли скромной высоты грот-марса.

– Мы могли бы подняться гораздо выше, как вы понимаете, – сказал капитан Обри.

– Спасибо, мне уже отсюда все прекрасно видно, – довольно поспешно ответил О'Хиггинс, а полковник Вальдес спросил, нельзя ли прислать наверх подзорные трубы, ведь у тех, кто не привык подниматься на мачты, существовала опасность непроизвольного, вызванного мышечной усталостью дрожания рук, если от них требовалось постоянно подниматься и опускаться. Он был готов оставаться на марсе до тех пор, пока не начнется настоящая разведка, ведь ждать оставалось недолго: он уже мог разглядеть несколько знакомых участков берега, а солнце было недалеко от горизонта.

Вместо того чтобы действовать им на нервы, оставаясь на марсе, Джек спустился по вантам со стороны моря и вернулся в свою каюту, где еще раз изучил все, что принес О'Хиггинс, – карты, зарисовки и планы города Вальдивия. Карты имели значение только для моряков, но те из рисунков, которые можно было свернуть, он спрятал за пазухой, а одну довольно объемистую панораму держал в руке. На палубе он увидел, что Дэниел и Хэнсон определяли координаты многочисленных пиков. Хэнсон к тому времени был одним из самых ловких марсовых на корабле, и Джек сказал ему:

– Мистер Хэнсон, будьте так добры, перекиньте это за спину и отнесите джентльменам на марсе; если вы подниметесь по наветренным вантам, я использую подветренные.

О'Хиггинс и Вальдес уже обвыклись на высоте, и, поскольку эту местность оба знали достаточно хорошо, они указывали друг другу на множество маленьких деревень и церквей на берегу.

– Ждать осталось недолго, – сказал верховный лидер, с нетерпением глядя на юг. Так и вышло. Они прошли один маленький мыс, затем другой, и вот открылось полукольцо укреплений, окружающих порт и город Вальдивия, ярко освещенные заходящим солнцем.

Джек отдал негромкий приказ, и обстененный фок значительно снизил ход корабля. Двое чилийцев осматривали порт и город в подзорные трубы: порт был пуст, если не считать нескольких рыбачьих судов и торгового брига, а на дальней стороне укрепления присутствовала умеренная активность.

Верховный лидер и полковник Вальдес повидали немало сражений, как между обычными войсками, так и партизанских стычек, и когда Вальдес сказал, что, по его мнению, для захвата этого места хватит двухсот пятидесяти человек, Джек ему поверил, хотя эти силы казались ничтожными при таком количестве массивных каменных стен и множестве орудий, выглядывавших из амбразур.

– Сэр, – спросил О'Хиггинс, поворачиваясь к нему. – могу я спросить вашего мнения? Полагаю, у вас гораздо больше опыта в атаках на укрепленные порты.

– Что ж, сэр, – ответил Джек. – нападение со стороны моря, очевидно, сильно отличается от того, как солдаты могли бы организовать атаку на суше. Я смотрел на эту важную крепость, самую выступающую часть цепи укреплений, перед которой прогуливались какие-то люди. Мне пришло в голову, что, если его защитники не отличаются особой выдержкой и мужеством, это место следовало бы взять атакой сразу с двух сторон; и если бы этот форт был захвачен, двум частям этого полукруга было бы чрезвычайно трудно взаимодействовать и организовать контратаку. Посмотрите, какой там крутой берег.

Они немного поговорили об этом, и чилийцы, которые были знакомы с войсками в Вальдивии, согласились с точкой зрения Джека.

– Очень хорошо, – сказал О'Хиггинс со свойственной ему решительностью. – я прошу капитана Обри доставить нас обратно в Консепсьон как можно быстрее. Сможет ли корабль вместить двести пятьдесят человек? – спросил он, поворачиваясь к Джеку.

– Тесновато им будет, конечно, сэр. Но если этот благоприятный ветер не стихнет, долго им страдать не придется. К тому же, "Рингл" сможет взять пару десятков человек. Более того, я могу добавить, что могу выделить по меньшей мере сотню опытных моряков, привыкших к таким вылазкам, которую я собираюсь сделать.