Чтение онлайн

— Наверное, мне стоит сказать, что я рад это слышать.

— Не стоит, пока что Вам ничего не стоит говорить.

В комнате появляется человек из личной охраны Блюса, отчего Фаррел явно начинает нервничать:

— К чему это всё?

Блюс вскидывает руку, и охранник вгоняет в шею авинца иглу. Гость захлёбывается собственный бульканьем и сползает на пол. Портативный блок инспектора издаёт невнятные звуки, пока не гаснет от внешнего воздействия.

— Знаете, на взлом портативного блока Вашего типа уходит несколько часов. Этого более чем достаточно, чтобы сигнал дошёл до лиги прав человека. Но что если Ваш блок был взломан ещё вчера? Что если Вы пришли в логово зверя, совершенно без страховки вашей безопасности? Полагаю, что для Вас это кажется невозможным. Вот если бы я мог подделать эмоции, чтобы Вы не заподозрили меня в том, что я уже давно знаю о Вашем замысле, тогда вы бы не запустили сигнал тревоги. Но я не способен в открытую обмануть авинца. Полагаю, что никто на это не способен. Я сказал «в открытую», а это значит, что есть всё-таки обходной путь обмана авинца, и это даже сложнее чем обмануть телепата, — ведущий организатор встаёт и подходит к подёргивающемуся телу инспектора. — Вы считываете не мысли, а эмоции в чистом виде, и это единственное, что доставило мне проблемы. Я ведь минуту назад и не догадывался, что заранее знал о вашем приходе… Звучит безумно, но это так. Видите ли, господин Фаррел, два дня назад, когда Вы ощутили подозрительные эманации, исходящие из резервного сектора, Вы так же должны были уловить среди охраны присутствие другого авинца. А раз вы смогли его ощутить, то с чего Вы взяли, что он не смог обнаружить ваше присутствие? Или Вы его не обнаружили? Значит, он гораздо более одарён, чем вы и почувствовал Вас задолго до того, как позволил обнаружить себя. Кстати, его зовут Винсент. Второе имя не помню, какое-то распространённое. Тем не менее, его зовут Винсент. Почему я не боюсь назвать Вам его имя? Вы уже и сами поняли.

Высокий человек в клетчатом пиджаке подходит к прозрачной стене своего офиса, чтобы наблюдать вечерние огни жилого квартала.

— И так как один из моих людей (представитель вашей расы) доложил о возможной угрозе ещё два дня назад, то мы успели подготовиться. Сколько же мороки было, скажу я Вам. И если бы только не угроза со стороны лиги…

Блюс решает скинуть с себя пиджак, туфли и, закрыв глаза, рухнуть в кресло, прежде чем его сухой голос завершит прощальный монолог:

— Мне пришлось разделить план вашего убийства на три составляющие: во-первых, сейчас по станции разгуливает Винсент, знакомится с туристами и представляется инспектором безопасности, представляется Вами, обеспечивая меня свидетелями Вашего здравия. Вы никогда не приходили в мой кабинет, и прямо сейчас Вы не валяетесь на моём ковре, а знакомитесь в одном из баров с каким-то известным блогером. Во-вторых, зайдя в мой кабинет, ваш блок уже был взломан моими спец-программерами, и всё что мне оставалось — выиграть время, чтобы убедиться, что ваш порт не отправит и бита информации. Таким образом, сегодня же лже-инспектор в лице Винсента сядет на экстренный рейс отсюда вместе с настоящим портативным блоком некоего Фаррела, и как жаль, что рейс инспектора потерпит крушение, но как хорошо, что я окажусь вне подозрений лиги. Самым сложным было обмануть авинца, способного распознать блеф «за километр». Чтобы Вы не заподозрили ловушку, я попросил своего ассистента, обладающего даром телепатии, заблокировать мои воспоминания об этом плане. Память должна была вернуться через пять минут после нашей с Вами личной встречи. Но до тех пор, скажу я Вам, головная боль от воздействия на мою память меня просто убивала.

По велению босса, охранник вытащил иглу из шеи авинца, и инспектор, неистово кашляя, пришёл в движение. Фаррел пытался что-то сказать, но отсутствие голосовых связок не позволило ему этого сделать. Тогда авинец прибегнул к своей природе, и Блюс ощутил ментальный посыл со стороны проигравшего. Нечто, подобно бризу коснулось сознания организатора, и было в этом касании только одно — «смирение».

— Сейчас я бы мог тебя отпустить в надежде, что ты усвоил свой урок, — впервые в словах Блюса пробежали отголоски презрения. — Поклянись ты мне в верности, и я бы вернул тебя обратно, ведь свой человек в лиге всегда пригодится…

Фаррел кивает, источая волны благодарности.

— С другой стороны, у меня была такая головная боль, что ты заслуживаешь умереть сразу после того, как я дал тебе надежду на счастливый исход…

Инспектор, стоя на коленях, дико замотал головой, позволяя всем присутствующим ощутить свой страх. Блюс смотрит на охранника. Секунда, и безжизненное тело авинца падает на пол…

***

Кун Антис сразу узнал вошедшего. Не узнать человека, избивавшего тебя в пылу своих садистских наклонностей, было не возможно. Торс юноши был забинтован после очевидной обработки порезов, а распущенные волосы под влиянием ловких пальцев неотвратимо превращались в косу.

— Как это понимать? Развяжи меня, ублюдок, — хрипотца в голосе хантера была как никогда устрашающа. Но, несмотря на это, Ума не ответил, пока не закончил заплетать волосы.

— Что за неуважение к людям с длинными волосами? — юноша осуждающе качает головой. — Сам-то вон лысый ходишь, эх, люди-люди…

— Твои волосы меня волнуют меньше всего. Какого хрена ты меня сюда притащил?

— Не стоит, не стоит скрывать свою зависть к моим волосам. Похоже, ты бредишь, раз говоришь такие глупости. — Ума выглядывает в открывшийся дверной проём, чтобы кому-то крикнуть:

— Доктор! Мы его теряем! — Затем монах возвращается к койке хантера и, натягивая на руку фибрилляционную перчатку, шепчет самому себе, — ничего, сейчас мы тебя вытащим, приятель, я оживлю твоё чёрствое сердце.

— Да это ты тут только бредишь! — пытаясь разорвать сковывающие ленты, рычит Кун.

В комнату вбегает неряшливого вида человек. Он кричит: «нееееееет», — и прыгает, чтобы остановить монаха, но падает, так и не долетев до цели. Ума касается перчаткой груди Куна, и хантер замирает в ожидании удара — ничего не происходит, и Ума, смеясь, скидывает перчатку.

— Не волнуйся, она даже не была активирована, ахах, но я рад, что привлёк твоё внимание.

— Чего тебе надо? — не оценив шутки, рычит Кун.

— Для начала выслушай меня, — помогая встать горе-врачу, отвечает монах. — Док, ты в порядке?

— Ты опять забыл моё имя? — изображая величайшую обиду в мире, спрашивает неряха, но юноша его уже не слушает.

— Послушай, Кун, — говорит Ума под тяжёлым взглядом кросса. — У меня для тебя три хороших новости и три плохих. Пожалуй, начну с хороших. Во-первых, я бесчестно избил тебя на турнире не только из-за того, что ты меня разочаровал ввиду твоего нежелания сражаться в полную силу, а чтобы тебя отправили в лазарет, и твои враги не смогли до тебя добраться. Во-вторых, один мой знакомый перепрограммировал здравбота, и он отвёз тебя не в здравпункт, а в наше конспиративное помещение, про которое никто не знает, так что ты здесь точно в полнейшей безопасности. Ну и последняя хорошая новость заключается в том, что наш друг доктор заранее обустроил это место для оказания первой помощи, так что он закончит твоё лечение, и вскоре ты будешь как новенький!

— Не смотри так на меня, — бубнит врач, — он меня заставил.

Кун явно не разделяет энтузиазма своего благодетеля, и, вероятнее всего, его голова занята мыслями об убийстве монаха. «Чего он так на тебя пялится?» — шёпотом спрашивает доктор, и юноша шепчет в ответ: «наверно, слишком гордый, чтобы выразить благодарность, или в нем всё ещё говорит зависть к моим волосам». «Может он из тех, кто предпочитает плохие новости хорошим?» — Ума пожимает плечами и обращается к хантеру:

— Что же касается плохих новостей, то ты не выйдешь отсюда до окончания завтрашних финальных поединков, уж извини. Во-вторых, смею тебя огорчить, что Юри Грекхем до сих пор жив…

Атмосфера в комнате изменилась.

«И затрещали ленты, из последних сил сдерживающие кросс-хантера, и был человек в тот момент подобен раненому зверю, и налились глаза его кровью, а в комнате запахло ненавистью и грядущей смертью…» — комментирует происходящее Ума.

Закончив сервировку стола, Ума садится напротив барона прямо на пол, сплетая свои ноги в неудобном положении.

— Итак, уважаемый э-э-э… господин Юри, — улыбается юноша . — Я пришёл поговорить о том, что я должен вас убить…

— Интересно, — тонко протягивает барон, прежде чем гравитационный луч вдавливает Уму в пол.

Юноша распластался под невидимым прессом физического закона, но всё же, хоть и с трудом, был способен выплёвывать из себя слова:

— Кажется… Вы… меня не так поняли… уважаемый… Я должен убить… по договору… Но я изначально… не собирался… этого делать… я же… не идиот…

Гравитационная ловушка ослабевает, и монаху удаётся сесть.

— Начнём с начала? — сально улыбается барон.

— Начнём с того, как на этом турнире я познакомился с Куном Антисом…

Хантер безуспешно пытается разорвать путы, а Ума продолжает говорить:

— Я рассказал барону о том, что не мог позволить ему убить тебя до того как мы с тобой не сразимся. Я рассказал о том, что пообещал тебе убить это чудовище, и попросил работорговца подыграть мне для нашей всеобщей безопасности. Думая, что он мёртв, ты перестал быть угрозой, а барон, зная, что ты не угроза, не спешил тебя убивать. Взамен я пообещал ему лично тебя обезвредить и доставить живым ему в руки. Ты бы всё равно здесь умер, а так я смогу заработать на твоей смерти. Ничего личного, друг, ничего личного…