Чтение онлайн

— Рассказывайте, дружище, помогу, чем смогу.

— Я подозреваю, что мне стёрли память после того, как я стал свидетелем смерти некоторых участников во время отбора. Хотел узнать вероятность того, что это правда, и если так, то могут ли судьи гарантировать мою безопасность?

— Что ж, дружище, позвольте я объясню Вам всё по порядку, чтобы развеять Ваши опасения. Вероятность того, что одинокий турист наткнётся на сцену боя с летальным исходом, крайне мала. Потому как во время отбора вся станция была разделена на сектора, и во многие из них нельзя было зайти с холодным оружием. Эти сектора весьма неинтересны для туристов и малолюдны, поэтому не думаю, что Вы могли там оказаться. В других секторах конечно использование стрелкового оружия разрешено, но заряды использовались исключительно для замедления и парализации противников, а я не слышал, чтобы кто-то умер от минимального излучения волновика. В таких открытых зонах, как улица разлома, происходил такой сумбур, что заметить чью-то смерть было бы невозможно, к тому же медицинские услуги оказывались по высшему разряду. И даже если я слукавил с ответом, то смею вас заверить, что никто бы не стал тратиться на стирание вашей памяти: гораздо проще было бы откупиться. Так что, полагаю, дорогой Иджер, Вы просто слегка перепили на радостях, так что в следующий раз будьте поосторожней с выпивкой. А ты что думаешь, Энтони?

— Действительно, многие могут наговаривать на телепатов, но на самом деле их не хватит, чтобы обречь на беды даже половины жалующихся. Иджер, Вы нас слушаете? Иджер? Похоже, мы его потеряли, что ж, будем надеяться, что он не стал жертвой заговора, ха-ха, пусть его осмотрит врач станции, а мы переходим к следующему звонку…

***

Ума открывает глаза и медленно выдыхает. Сплетённые ноги ещё не затекли, и лёгкая эйфория не успела покинуть его тело, поэтому юноша снова закрывает глаза и погружается в себя, глубоко и неотвратимо, как человек, поддавшийся глубокой печали или радости.

Ума стоит в центре ринга напротив ожившей горы мышц. Казалось бы , тело противника живёт самостоятельной жизнью, не зависящей от воли хозяина, то увеличивая, то уменьшая ту или иную часть тела.

Юноша сжимает рукоять своего меча, чувствуя, что это единственное, что может ему сейчас помочь. Только он, ринг, и противник — вот и весь существующий мир, погружённый в давящую безмолвность предстоящего шторма.

Монах делает свой ход , скользит к мутанту, разворачивая тело и заставляя свой меч со свистом начать вращение. Фин, не видя причин сдерживаться, теряет черты человеческого облика и существом чистой мощи кидается на врага, ознаменовав начало танца, где жизнь и смерть зависит от скорости и удачи.

Ума был жив, пока двигался, пока продолжал поддерживать бег своего гигантского меча, не прекращая вращение и атакуя противника. Мутант наскакивал со всех сторон, выискивая брешь в защите и стремясь добраться до центра смертоносного вихря. А монах продолжал вращение, пресекая вражескую атаку постоянством своей собственной, и атакой же загоняя врага к краю. И когда первые капли крови коснулись ринга вместе с двумя отсечёнными пальцами мутанта, Фин Лехц, казалось бы, пыхнул жаром и гневом, позабыв об осторожности.

Мутант был быстрее, чем Ума мог себе представить : противник атаковал, казалось бы, сразу с двух сторон, то стараясь достать ноги монаха, то пытаясь обогнать клинок по скорости. И когда в очередной атаке наёмник, нырнув под лезвие, ударил по ногам монаха — Ума позволил себе взлететь. Юноша прыгнул, позволяя тяжести меча нести тебя по направлению удара и по инерции продолжая вращение. Монах продолжил танец. Он прыгал и приземлялся, ни на секунду не прекращая вращение, меняя положение тела в пространстве, продолжая атаковать и в воздухе, и на земле, угрожая отсечь ту или иную конечность. Вопрос был лишь в одном: устанет ли Ума раньше, чем Фин допустит ошибку. Игра смешала пот и кровь, а бой начал захлёбываться в собственном темпе.

Ошибку же допустил сам Ума, когда не смог одержать победу до того, как Фин оценил высоту прыжка мастера. И ошибкой было вновь позволить ногам лишиться опоры, потому как мутант умел прыгать не хуже. Используя силу своих вздувшихся ног, Лехц взмыл над вращающимся в воздухе противником.

Ума закрылся широким мечом, но это спасло его ненадолго: удар буквально низвергает монаха с небес на землю, чуть ли не впечатав в ринг.

И последнее, что успевает увидеть юноша — гигантская ступня, неизбежно приближающаяся, чтобы раздавить его голову…

***

— Вы в эфире, представьтесь, пожалуйста.

— Здравствуйте! Друзья зовут меня просто Жорка.

— Что ж, Жорка, я рад, что Вы до нас дозвонились, что вы сейчас делаете?

— На данный момент я заблудился в жилом секторе, со мной это бывает. Знаете, порой ты уверен, что знаешь, куда направляешься, но реальность не преминет напомнить тебе об обратном. К тому же это произойдёт в наижесточайшей форме, как будто колеблется само мироздание.

— Как поэтично, Жорка, наверное, Вы много читаете. Что ж, мне, как и мистеру Чаку, интересно услышать ваш вопрос — не стесняйтесь.

— Господин Чак, у меня вопрос непосредственно к вам, как к офицеру нобилити.

— Что ж, постараюсь на него ответить.

— Многим непонятно, в чём секрет того, что люди вроде вас, кои на первый взгляд не выглядят угрожающе, или точнее сказать не очень сильными (простите, если кого-то обидел) на самом деле способны на невероятные вещи и на победу над противниками, с гораздо более развитым телосложением. В чём секрет силы офицеров нобилити?

— Я понял ваш вопрос, Жорка, и уверяю, что ответ на него даже можно найти в вирте. Проблема лишь в том, как отсеять правду ото лжи. На самом деле идущие до пятидесятого уровня синтраж сродни спортсменам-любителям, которым только предстоит стать профи. Эта категория участников развивает свои навыки, основываясь на врождённых талантах. Кто-то использует свой опыт, кто-то силу, кто-то ум или хитрость. Но после срединного уровня лестницы Синтраж, после полтинника испытаний, идущие становятся членами ассоциации нобилити, и чтобы это стало явью, участник должен развить нечто большее, чем просто физические или умственные способности. Идущий должен освоить контроль своего организма, а чтобы покорить Синтраж полностью — он должен довести контроль до абсолюта. Так и получается, что наша физическая или ментальная сила исходит из контроля нашего тела. Я могу заставить свой организм выдержать большие нагрузки или увеличить свою мощь и скорость посредством контроля биохимических процессов внутри меня самого. Клетки моего организма работают в ускоренном режиме и дают мне гораздо больше энергии, чем у обычного человека. По сути, ты контролируешь импульсы гипофиза, выработку надпочечников, со всеми вытекающими, как говорится. Конечно, всё это требует сложного процесса обучения и тренировок, но когда осваиваешь это — выходишь на совершенно иной уровень. Также необходимым условием является достаточно развитое тело, чтобы выдержать нагрузки. Я вот, по сравнению с другими офицерами, не очень развит в физическом плане, и потому как силовик я на среднем уровне. Но дело в том, что я в равной степени развил и способности своего восприятия, мыслительной деятельности и пси-управления, что и позволяет мне одерживать победы над противниками, которые развиты лучше меня, но только в одном из направлений.

— Спасибо за ответ, господин Чак. Ваши слова натолкнули меня на мысль, что синтраж как структура направлена на то, чтобы сделать из человека нечто большее.

— В некоторой степени это так, потому как сутью покорения и является то, что только самые достойные получают исполнение любых своих желаний. Кто-то утверждает, что это эксперимент, направленный на ускорение эволюции человека. Кто-то говорит, что синтраж просто средство пробуждения дремлющих генов наших предков. Я лично считаю, что это просто необходимая часть нашего мира, чтобы мы не деградировали до уровня безвольных животных.

— Ещё раз спасибо, надеюсь когда-нибудь встретить Вас лично.

— Конечно, удачно вам найти путь…

— А теперь слово берёт ваш любимый ведущий Энтони, чтобы по многочисленным просьбам пустить в эфир топ десять хитов этого года. Итак, десятое место…

***

Ума стоит в центре ринга напротив ожившей горы мышц. Казалось бы , тело противника живёт самостоятельной жизнью, не зависящей от воли хозяина, то увеличивая, то уменьшая ту или иную часть тела.

Монах отбрасывает в сторону свой меч, что увеличивает нарастающую радость азарта, и делает глубокий вдох. Участники подходят друг к другу, не спеша, будто ради мужского рукопожатия, пока не пресекают невидимую глазу черту.

Мутант ударил первым , сильным разрушительным хуком, и если бы монах не начал двигаться раньше удара, то итогом была бы смерть. Ума прогнулся назад, одновременно атакуя ногой пах противника. Фин на секунду поддался боли и замешкался. Пальцы юноши вонзились в глаза наёмника, и Лехц взвыл, и столько ярости было в этом крике и боли, что уверенность мастера Лиан-Чжунь рухнула песчаным замком.