Чтение онлайн

Я попробовала протянуть руку и дотронуться до светового кокона, но куда там! Руки были как чужие и не слушались, более того, я уже не понимала, стою я на земле, или падаю, или может, это кружится искрящееся пламя. Именно в этот момент я как будто отмерла и смогла втянуть немного воздуха, как вдруг по возгласу Дакара все это пламя метнулось ко мне, сжалось, опаляя холодом глаза, и погасло, напоследок вспыхнув еще ярче.

Перед глазами все поплыло, но упасть мне не дали. Ректор, видимо, догадывался, чем все кончится, и караулил. Поймал за плечи, притянул к себе.

Я непослушными руками потянулась к платку, но он шепнул:

– Ящерка, погоди немного. Пойдем вниз. Тебе сейчас здесь нельзя…

Я кивнула. Все равно не смогла бы открепить булавки и размотать хитрые узлы. Кажется, прадедушкин кинжал вытянул из меня не столько магию, сколько физические силы.

Мне даже удалось сделать пару шагов в сторону тропы, когда Дакар вдруг проворчал:

– Ну-ка, погоди. Дай-ка…

И подхватил на руки. Сразу вспомнилось, как он меня так уже нес – в примерно таком же состоянии. После великого падения Вильгельмины. Так давно это было, оказывается.

Я и заснула так, пристроив голову на коленях у ректора. Даже не проснулась, когда он уложил меня на собственную свернутую куртку.

Проснулась оттого, что мне тепло.

Над головой ярчайшие звезды и сосновые ветки. Рядом – костер. У костра – Дакар. Он не спал, подбрасывал хворост. Такое умиротворяющее зрелище.

В следующий раз я проснулась на рассвете. Ректор то ли не ложился, то ли успел проснуться раньше. Костерок все еще горел, но весь берег заливало яркое, просто-таки ослепительное солнце. И вода казалась зеркалом. Чистым и гладким стеклом.

Зеркалом!

Зеркалом…

Я вскочила. Самочувствие было удивительно хорошим, я даже забыла, насколько вымотал меня вчерашний день. Просто цель была прямо рядом. Передо мной, можно сказать. Гладкое зеркало воды не соврет, обязательно все покажет, честно, и как надо.

Я еще на бегу начала отстегивать булавки, а потом и распутывать платок. Я суетилась, булавки, конечно, потеряла, руки дрожали. Как будто можно опоздать. Как будто я уже опоздала, и все вернулось как было, только потому, что я вовремя не сняла этот самый платок.

Сквозь прозрачнейшую воду был виден песок, несколько ракушек – речных мидий, какие-то мальки.

Над всей этой подводной жизнью отражалось глубокое утреннее синее небо и мой силуэт – коротенькие, с толщину пальца, волосы примятым ежиком, уши – хрящиком. Но самое главное я увидела.

– Не красные… – прошептала я.

Солнце совершенно четко высветило волосы. Обычные, темные, просто очень короткие. Проклятие исчезло?

Мне нужно было подтверждение.

Я вернулась к костру, остановилась напротив не выспавшегося и мрачного по этому поводу ректора. Спросила настойчиво:

– Не красные?

Он усмехнулся, покачал головой, и подтвердил:

– Не красные.

Я закружилась на пятке. Я побежала по песку вдоль озера, восторженно выкрикивая одну и ту же фразу: «Не красные! Не красные! Не красные!». Я подхватила горсть песка и бросила в небо: «Не красные!».

Если бы я умела, я прямо сейчас прошлась бы на руках, или сделала колесо: «Не красные!». Я бегала по берегу, я махала руками, я смеялась, как безумная. Не красные!

Потом, запыхавшись я вернулась к костерку, схватила за руки ректора Дакара и вовлекла его в свою безумную радостную пляску: «Не красные!».

Я подпрыгивала, наверное, как обезьяна. И впервые за долгое время отсутствие на моей голове платка меня совершенно не смущало. Не красные!

Дакар такого напора от меня совершенно точно не ожидал. Но, хоть сам в дикую пляску не пустился, но кружился вместе со мной. А когда я упала в песок, ловко поднял. Он улыбался мне, совершенно не так, как улыбался раньше – в Академии. Кажется, мои скачки его веселили и удивляли. Он же не мог знать, что для меня означает снятый платок.

Что я снова могу дышать, быть собой, разговаривать. Что у меня снова есть какое-то будущее.

Помог мне подняться, а потом притянул к себе и поцеловал. В губы.

Опять же, иначе.

Коснулся губами моих губ, поймал мое дыхание, а я почувствовала его легкий выдох. Мягко, едва заметно. Скорей обозначил поцелуй.

Но мне хватило. Я шагнула навстречу, обхватила его руками прижалась так плотно, как могла. Я бы сама его сейчас поцеловала, но сердце выскакивало из груди, а в висках стучало. У меня кончились слова. У меня, кажется, и желания кончились. Кроме одного…

Он вдруг провел теплой шершавой ладонью по моей голове. Прямо по куцему ершику. Потом еще раз. Потом погладил пальцем щеку. Наклонился, и коснулся губами моих глаз. Прошептал:

– Соленые…

Каждое его прикосновение будило во мне бурю до того неведомых эмоций. Безумная радость требовала, чтобы я ею немедленно с кем-нибудь поделилась, но рядом был только ректор, так что делиться радостью я могла только с ним. Сухие губы – щекотно по шее, в вырез блузы. Куртка расстегнута, я бы ее и вовсе сняла, но тогда придется разжать руки. А я не хочу.

Прямо сквозь ткань он прижимается губами к моей груди, и это теплое прикосновение заставляет меня вздрогнуть.

Где-то в этом месте заканчиваются мысли. Потому что я вдруг понимаю, что мои руки сами по себе, без команды, добрались до выреза его рубашки и уже даже расстегнули ее. И им нравится гладить его плечи и кожу. Я на выдохе ловлю губами его губы и понимаю, что вот прямо сейчас у меня нет никаких шансов остановить нас: я уже слишком отравилась его страстью и нежностью, и его запахом. Сидеть у него на коленях, прижиматься к нему, отвечать на его поцелуй – это так… так не про меня. Это как из чужой сказки. Как из сказки.

А Дакар вдруг отстраняется и смотрит мне в глаза провалами черных зрачков.

– Ящерка… ты в первый раз?

Я бы ответила вопросом – «Это важно?». Но горло пересохло. Я зажмурилась и кивнула. Смысл врать-то.

– Да Златогривый…

И он снова меня поцеловал. Пробежал губами по щеке, нашел губы. У меня кончились не только слова и мысли, но еще и воздух, и когда удалось выдохнуть, воздух в легкие ворвался чуть не со стоном.

Солнце выползло на небо, попало в глаза. До слез! Еще вдох и еще выдох…

Мир вокруг словно оглох, но мне показалось, на нас кто-то смотрит, стало неуютно. Хотя кто мог смотреть? Час еще очень ранний, учебка наверняка спит, а больше здесь и нет никого. По воде озера, от центра, скользила легкая рябь. Интересно. У берега – тишина, да и вообще – вода везде как зеркало, а в одном месте…

Может быть, я параноик. А может, моя неверная удача с ее подсказками вдруг решила проснуться, но я уже четко была уверена, что по озеру плывут лодки.

Невидимые лодки. И не одна.