Чтение онлайн

Словно сквозь туман до него долетали злобные выкрики: «Казнить демона!» и «Справедливость превыше верности!». В сознании Ло Бинхэ творилась такая неразбериха, что всё, на что его хватало, – это шептать телу, которое он бережно сжимал в объятиях:

– Учитель?

Ученики пика Цинцзин и дворца Хуаньхуа наконец оставили своё сражение и поспешили на место происшествия. Нин Инъин уже довелось слышать о том, что Ло Бинхэ жив, поэтому она была одновременно удивлена и обрадована неожиданной встречей, но затем её взгляд упал на смежившиеся, будто во сне, веки учителя, и вместо слов приветствия она дрожащим голосом произнесла:

– А-Ло… Учитель… что с ним?

Подошедший Лю Цингэ, из уголка рта которого стекала струйка крови, отрубил:

– Он мёртв!

Ученики застыли словно громом поражённые.

– Кто убил его?! – выкрикнул Мин Фань.

Все взгляды тут же обратились на Ло Бинхэ.

Хотя, строго говоря, Шэнь Цинцю погиб не от его руки, нельзя было отрицать, что он умер из-за него.

Мин Фань со товарищи обнажили мечи, изготовившись к битве, но Лю Цингэ остановил их:

– Вам его не одолеть.

Глаза Мин Фаня стремительно краснели.

– Шишу Лю, вы же сможете убить его, отомстив за учителя?!

– И я тоже не смогу, – блёклым голосом отозвался тот.

Мин Фань задохнулся от нахлынувших чувств.

Стерев кровь с губ, Лю Цингэ произнёс:

– Он не убивал Шэнь Цинцю. Но, хоть ваш учитель и не был им убит, он умер из-за него. – Падающие с его уст слова были остры, будто лезвие меча. – И хребет Цанцюн воздаст ему за это!

Казалось, Ло Бинхэ вовсе утратил способность воспринимать то, что творится вокруг, – он всё ещё пытался осознать боль своей потери, не зная, что делать дальше. Тело в его руках быстро остывало. Больше всего на свете Ло Бинхэ хотелось как следует встряхнуть учителя, громко его окликнув, чтобы тот наконец очнулся, но он не осмеливался, словно до сих пор боялся гнева Шэнь Цинцю. Всё, на что он смог решиться, – это медленно повторить:

– Учитель?

– Прекрати называть его учителем! – выкрикнул Мин Фань. – Не оскорбляй его этим хотя бы сейчас! Братья, что нам за дело до того, что мы не сможем его одолеть? По крайней мере, умрём с честью рядом с учителем!

Однако Нин Инъин преградила ему дорогу, вскинув руку. Объятый яростью Мин Фань решил, что она сделала это из былой привязанности к Ло Бинхэ.

– Сяо шимэй, ты только посмотри, чем всё кончилось! – упрекнул её он. – Неужто ты до сих пор так ничего и не поняла?!

– Замолчи! – оборвала его Нин Инъин. – Что сказал бы учитель, видя, как тебе не терпится свести счёты с жизнью? Он дал сеятелю заразить себя, чтобы защитить нас, и так-то ты чтишь его жертву?

Все эти годы Нин Инъин отличала неизменная аура нежности и очарования, и потому внезапно проявленная ею твёрдость характера заставила Мин Фаня застыть от изумления.

Он так и стоял словно громом поражённый, пока по лицу не покатились слёзы.

– Но… как можно стерпеть подобную несправедливость?.. – горестно всхлипнул он. – Учитель не сделал ничего дурного, а его обвинили в том, что вступил в сговор с демонами, убивал людей, заклеймили злодеем, заточили в Водной тюрьме… Ему ведь не дали ни единого шанса оправдаться! – Его голос заглушили новые всхлипы, и он не сразу смог выговорить: – А всё потому, что он так любил этого мальчишку… Он даже поставил на него пять тысяч духовных камней на собрании Союза бессмертных, так он в него верил! Он так искренне радовался, когда другие хвалили его… А потом он отказался возвращать Чжэнъян на пик Ваньцзянь, вместо этого настояв на том, чтобы устроить могилу меча на заднем склоне горы… Он так долго горевал, так безутешно… И теперь, после всего этого, встретить подобный конец?!

Ло Бинхэ внимал его словам, будто в тумане, не в силах понять, наяву это происходит или во сне.

Так вот как оно было на самом деле?

Неужто всё это время… учитель и впрямь горевал по нему?

Нин Инъин сделала шаг вперёд. Несмотря на то, что глаза девушки были не менее красны, чем у Мин Фаня, её голос звучал ровно.

– А-Ло, хоть мы и не присутствовали на судилище, затеянном в городе Цзиньлань, мы все о нём наслышаны. Не знаю, почему, выжив, ты не пожелал вернуться на хребет Цанцюн, не возвратился к нам на пик Цинцзин, и тем паче не могу понять, почему не заступился за учителя. Мне ещё меньше известно о том, что случилось во время собрания Союза бессмертных, но ты мог бы, по крайней мере, воздать учителю за всё, что он для тебя сделал за годы твоего обучения, – его поддержка и желание защитить тебя были искренними, это подтвердит любой из моих товарищей. – Помедлив, она продолжила: – Если ты до сих пор держишь на учителя обиду за то, как он обращался с тобой многие годы назад, то вспомни тот день, когда ты потерял свою нефритовую подвеску. Когда кто-то внезапно напал на шисюна и остальных, ты тоже должен был кое-что заподозрить: кто ещё на пике Цинцзин способен столь искусно применять листья бамбука как оружие, чтобы тайком проучить провинившихся учеников?

Ло Бинхэ бессознательно притянул тело Шэнь Цинцю ближе к груди.

– Я так ошибался, учитель… – слабым голосом произнёс он. – На самом деле я… я знаю, что кругом неправ. Я… я не хотел убивать тебя…

– Всё, что должно было быть сказано, уже сказано, – решительно прервала его Нин Инъин. – Даже если учитель в чём-то виноват перед тобой и ты не смог исцелиться от этой обиды, сегодня он сполна с тобой расплатился, верно? Так что отныне… – Тут голос всё-таки изменил ей, и она вынуждена была отвести глаза. – Я прошу тебя… больше никогда не называй его учителем.

«Расплатился»?

Да. Ведь именно об этом были его последние слова.

Неужто он имел в виду, что… за то, что он столкнул Ло Бинхэ в Бесконечную бездну, он заплатит падением с крыши – причём с крыши самого высокого дома в этом городе?

При этой мысли Ло Бинхэ окончательно утратил самообладание.

– Я вовсе не хотел, чтобы ты заплатил мне за это… – произнёс он вслух, обращаясь к самому себе. – Я… Я просто не мог обуздать свой гнев, потому что всякий раз, видя меня, ты менялся в лице, словно встретил призрака… Ты как ни в чём не бывало болтал с другими и улыбался им так же, как прежде мне одному! А со мной даже словом перемолвиться не желал, обвинял во всех грехах… Я… я так ошибался, – запинаясь, повторил он, стирая кровь с лица Шэнь Цинцю. – Ты ведь обвинил меня в том, что я – демон, потому я и не явился на хребет Цанцюн – я боялся, что ты вновь прогонишь меня прочь. Я думал, что если заполучу власть во дворце Хуаньхуа, став таким же, как ты, главой праведных совершенствующихся, то ты снова сможешь мною гордиться… – С трудом справляясь с собой, он закончил дрожащим голосом: – Учитель… я… я… на самом деле я…

Еле ощутимый ночной ветерок овевал разрозненные домики крохотного городка. На тёмной улице лишь из окон маленькой чайной струился тёплый свет, давая понять, что жизнь ещё не совсем покинула это место.

Эти так называемые «пограничные земли» отделяли друг от друга не соседние города или страны, а целые миры – людей и демонов.

Те и другие жили в совершенно разных реальностях, разобщённых Бесконечной бездной, и всё же в ткани мироздания существовало несколько лазеек, где грань истончалась, время и пространство смешивались, и благодаря этому нередко можно было видеть, как обитатели обоих миров снуют туда-сюда; бывали и те, кто пересекал границу со злокозненной целью.

Ни один нормальный человек не пожелал бы жить там, где демоны появляются и исчезают, подобно теням, сегодня – таская кур и собак, а завтра – предавая всё огню и мечу, и потому население Приграничья уменьшалось день ото дня. Даже если граница начинала размываться поблизости от процветающего города, люди разом снимались с насиженных мест, так что в итоге там оставались лишь адепты различных школ, которых послали туда стеречь осиротевшие Пограничные земли.

Лу Лю налил новоприбывшему стражу чашу подогретого вина, обменявшись приветствиями с ним и с несколькими другими товарищами, которые сгрудились у очага.