Система «Спаси-Себя-Сам» для Главного Злодея. Том 2
Шрифт:
Итак, во-первых, этот утончённый молодой господин и вправду был тем самым змеем из леса Байлу.
Во-вторых, он знал, что в этой оболочке находится душа Шэнь Цинцю.
– …Тяньлан-цзюнь? – озвучил он свою догадку.
Древних небесных демонов называли так потому, что, согласно преданию, некогда их предки принадлежали к числу небожителей, которые пали с небес и вошли в сонм демонов. Лишь другой небесный демон с ещё более чистой, чем у Ло Бинхэ, кровью был способен подавить кровяных паразитов в теле Шэнь Цинцю. В этом случае у него лишь становилось одной проблемой больше: насколько ему было известно, только двое из оригинального романа могли претендовать на подобное звание – сам Ло Бинхэ и его отец. Кем же ещё мог быть этот парень?
Однако рано или поздно уникальный метод Шэнь Цинцю, прежде позволявший ему безошибочно щёлкать подобные задачки, должен был дать сбой – молодой человек покачал головой:
– Мастер Шэнь, вы чрезмерно польстили мне, приняв меня за Цзюнь-шана [52] .
Едва услышав последние два слова, Шэнь Цинцю наконец понял, кто это такой.
На момент начала оригинального романа Тяньлан-цзюнь уже томился в заточении под громадной горой. Что же до войны, приведшей к этому обстоятельству, то Сян Тянь Да Фэйцзи не удосужился описать её хоть сколько-нибудь внятно, ибо она не имела никакого отношения к неподражаемым талантам главного героя и естественной истории его гарема, ограничившись упоминанием о том, что «Тяньлан-цзюнь, будучи разделённым со своим смертельно раненым генералом и по совместительству самым преданным соратником, пал под напором объединённых сил величайших героев мира совершенствующихся и был заточён под такой-то горой без единого шанса на освобождение».
52
Цзюнь-шан ?? (Jun-shang) – «цзюнь» в пер. с кит. «владетельный князь», «правитель» или «государь», «шан» в букв. пер. с кит. – «верховный».
И как же, в конце концов, называлась эта самая гора? Прежде у Шэнь Цинцю не возникало повода задуматься над этим вопросом, но теперь-то его подстёгнутая память незамедлительно выдала ответ.
Гора Байлу!
На которой и располагался горный лес Байлу!
Шэнь Цинцю вновь окинул молодого человека пристальным взором. Так вот ты какой, «верный генерал и самый преданный соратник» отца Ло Бинхэ!
Сейчас на его теле не было заметно ни следа уродливого змеиного обличья.
– Осмелюсь спросить… каково достойное имя вашей милости? – сглотнув, поинтересовался Шэнь Цинцю.
– Подчинённый Тяньлан-цзюня Чжучжи-лан [53] к вашим услугам, – с любезной улыбкой отозвался тот.
Едва эти слова слетели с его губ, как Система разродилась уведомлением:
?За повышение степени целостности сюжета и разблокирование скрытого персонажа вам начислено 300 баллов притворства. За вступление в арку закрытия сюжетной дыры вам начислено 100 баллов притворства!?
Волна неудержимого воодушевления затопила сердце Шэнь Цинцю.
53
Чжучжи-лан ??? (Zhuzhi-lang) – в переводе имя «Чжучжи» означает «стебель бамбука», «-лан» – «молодой человек» или «сударь, господин», уважительное, но простое обращение.
«Заполнение сюжетных дыр», несомненно, относилось к тем закулисным злодействам, подлинные виновники которых так и не были толком обозначены, и прочим сюжетным багам. Именно в них заключалась одна из главных причин, по которой Шэнь Юань без остановки плевался на «Путь гордого бессмертного демона» на всём протяжении чтения, – и они уж точно были на первом месте в рейтинге того, из-за чего по окончании книги он готов был бить себя в грудь и топать ногами, скрежеща зубами от бессильного гнева.
И вот теперь он вытащил на сцену обделённого вниманием автора персонажа, к тому же Система возвестила открытие арки, которая должна заштопать одну из этих сюжетных прорех. Неужто он и впрямь сможет раскрыть правду, что таится за этими бездонными дырами?!
– Я спас тебя однажды, теперь ты меня спас – так что, полагаю, мы в расчёте.
Говоря это, он имел в виду, что помешал Гунъи Сяо убить змея. Однако Чжучжи-лан покачал головой:
– Дело не только в этом. Если бы не мастер Шэнь, боюсь, этой ничтожной особе и много лет спустя не добраться бы до гриба солнечной и лунной росы. Нет, я ещё далёк от того, чтобы расплатиться с вами за эту услугу.
Его благодарность была Шэнь Цинцю только на руку, так что он поспешил согласиться:
– Хорошо, а сейчас я хотел бы обсудить кое-что другое: не мог бы ты убрать все эти штуки из моей крови? Им ведь не обязательно там находиться?
Его нетерпение можно было понять, ведь это всё равно что, пытаясь избавиться от паразита, по назначению врача поселить в своём теле ещё одного – с какой стороны ни посмотри, а приятного мало!
– Ну… – замялся Чжучжи-лан, – по правде говоря, эта ничтожная особа впервые использовала свою кровь в таком качестве, и прежде ей не доводилось слышать о способе её выведения из тела.
Хоть этот ответ изрядно подпортил поднявшееся было настроение Шэнь Цинцю, он не мог не признать правоту собеседника: ведь, попав в тело, кровь небесного демона мгновенно растворялась в сосудах, так что отделить её от крови самой жертвы едва ли представлялось возможным. Однако Чжучжи-лан поспешил добавить:
– Хоть её и нельзя удалить, зато, пока моя кровь находится в теле мастера Шэня, тот, другой, не сумеет задействовать свою. Он больше не сможет пытать вас с её помощью, а также выследить вас, когда вы вновь попадёте в мир демонов.
Постой-ка.
– Погоди, – прервал его Шэнь Цинцю. – Разве я говорил, что собираюсь туда?
– Мы оба отправимся туда очень скоро, – невозмутимо отозвался Чжучжи-лан.
Вглядевшись в его лицо, Шэнь Цинцю переспросил:
– Уж не собираешься ли ты отплатить мне, утащив меня в мир демонов?
Что ему там, спрашивается, делать? Не говоря о скудости и мрачности этого места, а также неприемлемых для него обычаях, тамошний климат и еда ему попросту не подходят! Вдобавок у него хватало хлопот и в мире людей: почти утратив способность соображать от милых замашек своего ученика, граничащих с некрофилией, он позволил Лю Цингэ бежать со своим телом, и где гарантия, что одержимый местью Ло Бинхэ не сотрёт с лица земли весь хребет Цанцюн?!
Нет, прежде всего он должен вернуться и предупредить товарищей! Откинув одеяло, Шэнь Цинцю замыслил новый побег. Откуда ему было знать, что, едва пошевелившись, он ощутит, как что-то одновременно гладкое и скользкое, вёрткое и прохладное обвивает его ногу?!
Изумрудно-зелёная змея медленно высунула голову из-под одеяла и зашипела, меж клыков мелькнул раздвоенный ярко-алый язык.
Эта змея в три пальца толщиной более всего походила на ядовитую бамбуковую куфию [54] из мира людей. На Шэнь Цинцю уставились огромные глаза с нитевидными зрачками, и этот контраст наполнял сердце подсознательным ужасом. Но он не страшился этого гада – окинув его невозмутимым взором, Шэнь Цинцю украдкой принялся накапливать в ладони духовную энергию, надеясь ударить змеюку на семь цуней от головы [55] , застав её врасплох. Внезапно изумрудная тварь отпрянула, изогнувшись назад, и разинула алую пасть.
54
Бамбуковая куфия ??? (zhuyeqing) – или Куфия Штейнегера (Trimeresurus stejnegeri), ядовитая змея, обитающая в Юго-Восточной Азии, достигает 75 см в длину, окрас тела от ярко-зелёного до тёмно-зелёного, брюшная сторона бледно-зелёная или беловатая, отделена от спинной белой (у самки) или двухцветной оранжево-коричневой сверху и белой снизу полосой (у самца). Обладает сильным гемотоксическим ядом, по болезненности рана напоминает ожог, боль не проходит сутки, окружающая укус плоть чернеет, кожу и мышцы поражает некроз.
55
Семь цуней от головы ? (cun) – цунь равен 3,25 см, семь цуней – около четверти метра. В Китае традиционно считается, что именно в этом месте у змеи находится сердце.
При этом змея, самая обычная с виду, испустила пронзительный вопль, словно исторгнутый человеческим горлом. В тот же момент из-за её головы взметнулись бесчисленные зелёные шипы, сделав её подобной венчику чертополоха. Багряные острия были явно напитаны смертельным ядом. Тело змеи раздулось в несколько раз, словно её накачали воздухом, – и довольно милая изящная змейка в долю секунды обратилась в грёбаного монстра.
Что и говорить, мир демонов порождает воистину жутких созданий. У Шэнь Цинцю тут же пропало желание касаться этой твари голыми руками.