Чтение онлайн

Тем временем Чжучжи-лан налил чашку чая и, поставив её на стол, с самым что ни на есть сердечным видом предложил:

– Почему бы мастеру Шэню не дослушать меня до конца, прежде чем уйти? Ваш покорный слуга от чистого сердца хочет воздать вам за то, что вы не только не убили меня в лесу Байлу, но и протянули руку помощи.

– Затащить меня в мир демонов, а на случай, если я не пожелаю, засунуть эту штуку ко мне в постель – это ты понимаешь под благодарностью? – досадливо скривил губы Шэнь Цинцю.

– Не только в постель, – как ни в чём не бывало улыбнулся Чжучжи-лан.

Ещё одна змейка с палец толщиной выскользнула из-за ворота Шэнь Цинцю.

Она явно всё это время покоилась на его груди, убаюканная теплом тела, ничем не давая о себе знать. Словно по сигналу, бесчисленное множество зелёных змей, толстых и тонких, с шипением выползли из-под кровати, покрывая пол шевелящимся ковром.

Утратив дар речи на первых порах, Шэнь Цинцю наконец выдавил:

– Змеиный род?

– Мой отец родом с южных рубежей мира демонов, – спокойно отозвался Чжучжи-лан.

Неудивительно, что его так зовут.

Демоны всегда придавали большое значение социальной иерархии и происхождению. Обычные безродные демоны или представители незнатных семей никогда не посмели бы именоваться гордым званием «-цзюнь» – насколько мог судить об этом Шэнь Цинцю, для них оно было столь же неприкосновенно, как священное имя императора [56] .

Ло Бинхэ в своё время столкнулся с некоторыми трудностями на пути к вершинам власти в мире демонов, потому что многие из «-цзюней» были не самого высокого мнения о его смешанной крови. Что же до «-ланов», то Ло Бинхэ, не чинясь, убивал их пачками уже на ранних стадиях арки мира демонов. Из всего этого Шэнь Цинцю сделал закономерный вывод, что, пусть и не все «-ланы» прозябали в безвестности, можно с уверенностью утверждать, что они едва ли могут похвастать выдающимся родством.

Чжучжи-лан, будучи небесным демоном, всё же не мог именоваться «-цзюнем» – очевидно, причина крылась в смешанной крови.

Змеиный род населял южные пределы мира демонов. Строго говоря, его представители тоже принадлежали к роду демонов, но, рождаясь в истинной форме – гигантскими змеями, – лишь немногие из них, совершенствуя тело и дух, с возрастом постепенно обретали способность принимать человеческий облик, сбрасывая чешую. Большинство же сохраняли змеиное обличье на всю жизнь.

– Кто ваша достойная матушка? – поинтересовался Шэнь Цинцю.

– Младшая сестра Тяньлан-цзюня.

Эта демоница была своего рода принцессой мира демонов. Это ж насколько она должна была отчаяться, чтобы решиться залететь от змея! Уму непостижимо!

Стараясь не обращать внимания на неторопливо ползающую по его бедру и нижней части живота парочку змей, Шэнь Цинцю спросил:

– Выходит, ты вроде как старший двоюродный брат Ло Бинхэ по материнской линии? …Слушай, а ты не мог бы велеть им… не лезть ко мне под одежду?

– Да, если вы имеете в виду старшинство, то можно и так сказать, – согласился Чжучжи-лан. – А что до змеек… похоже, им так понравился мастер Шэнь, что они едва ли послушают вашего покорного слугу.

Да так я тебе и поверил!

Проглотив возмущение, Шэнь Цинцю поинтересовался:

– А что ты сам делал во дворце Хуаньхуа?

– Изначально я прибыл туда по одному важному делу, – терпеливо ответил Чжучжи-лан, – и уж никак не ожидал встретить там мастера Шэня.

Сердце Шэнь Цинцю совершило кульбит.

– По важному делу, говоришь? А оно случайно не имеет отношения к Ло Бинхэ?

Неужто решили разделить трон мира демонов на двоих? Там что, зреет разлад? Или это было то самое «Потрясающее Небо И Землю Семейное Воссоединение После Многих Лет Разлуки С Непременными Рыданиями Друг У Друга На Плече»?

На сей раз Чжучжи-лан лишь улыбнулся, не удостоив его ответом.

– Сдаётся мне, едва ли этим делом было трогательное семейное воссоединение, – буркнул Шэнь Цинцю, не удержавшись.

– Ваш покорный слуга лишь следовал приказу Цзюнь-шана, – невозмутимо отозвался Чжучжи-лан.

– А твоё нынешнее тело происходит из гриба солнечной и лунной росы? – не унимался Шэнь Цинцю.

Если да, то никаких проблем; на самом деле Шэнь Цинцю опасался, что Чжучжи-лан использовал гриб, чтобы возродить Тяньлан-цзюня. К этому времени тот уже много лет покоился под горой, держась на последнем издыхании, так что его тело наверняка сильно пострадало. Но если он смог сбросить пустую оболочку, словно золотая цикада, то Шэнь Цинцю не знал, откуда ожидать бури; у него зародилось предчувствие, что подобный беспечный взмах крыльев бабочки [57] мог привести к непредсказуемым последствиям. Воистину, он не успокоится, пока не получит ответа.

– Доставить меня в мир демонов – тоже приказ твоего господина?

Однако стоило коснуться Тяньлан-цзюня, как Чжучжи-лан замыкался, вместо ответа натягивая учтивую улыбку, при виде которой Шэнь Цинцю хотелось его придушить. Лишь когда он оставил свои попытки, демон наконец соизволил открыть рот, чтобы поведать в безупречно вежливой манере:

– Прошу, отдыхайте, мастер Шэнь. Если вам что-то понадобится, дайте знать, и ваш покорный слуга обо всём позаботится. Мы должны отбыть к границам мира демонов не позднее завтрашнего дня.

– У тебя есть деньги? – сухо бросил Шэнь Цинцю.

– Есть, – охотно отозвался Чжучжи-лан.

– Могу я ими воспользоваться?

– Как пожелаете.

– Я хочу женщину.

Чжучжи-лан потрясённо замер.

– Разве ты не уверял, что позаботишься обо всех моих нуждах? – повторил Шэнь Цинцю. – Мне нужна женщина – что тут непонятного? И убери этих змей!

Неизменная улыбка на лице Чжучжи-лана наконец-то дрогнула. Какое-то время поколебавшись, он кивнул. Усмехнувшись про себя, Шэнь Цинцю поднялся с кровати, накинул верхнее одеяние и привёл себя в порядок. Чжучжи-лан медлил, не зная, следует ли идти с ним. Не дожидаясь, пока он определится, Шэнь Цинцю вышел за дверь – и его спутник всё-таки последовал за ним.

Прежде, нося гордое звание главы пика Цинцзин, он неукоснительно заботился о своей репутации, так что, сколько бы ни донимало его любопытство, он мужественно держался подальше от публичных домов. Теперь же ему наконец представилась такая возможность. Не обращая внимания на плетущегося следом Чжучжи-лана, он шествовал по улицам города, пока его не привлекла многообещающая вывеска «Радушный красный павильон», куда он как ни в чём не бывало направил свои стопы.

Вскоре перед глазами запестрили яркие краски, а в нос ударил густой запах пудры. Чжучжи-лан уселся рядом с ним за круглый банкетный стол, застыв, будто гора Тайшань [58] .

– Что это за выражение на твоём лице? – не выдержал Шэнь Цинцю.

– Просто… я не понимаю, что может искать мастер Шэнь в подобном месте, – отвёл глаза Чжучжи-лан.

– Скоро узнаешь, – отозвался тот.

Стоило ему это произнести, как к ним профланировала одна из новеньких певичек – на вид слегка постарше прочих, с изрядным количеством косметики на лице. Прижимая пипу [59] к груди, она уселась на «цветочный табурет» [60] – и тут же потрясённо застыла, встретившись взглядом с Шэнь Цинцю.