Чтение онлайн

За одну вылазку набиралось от пяти до семи кристаллов. Мелких, низкого качества, каждый размером с ноготь мизинца. Скромный, наверное, доход для авантюриста, привыкшего к добыче из подземелий третьего-четвёртого уровня, но для меня каждый кристалл имел другую цену. Да и то, что благодаря этому я развиваю свои навыки, дорого стоит.

Сбыть, впрочем, свою добычу в виде кристаллов сейчас было невозможно.

Сорт торговал травами и алхимическими составами, кристаллы маны лежали за пределами его экспертизы и интересов. Продать их в Вересковой Пади — означало привлечь внимание, которого я старательно избегал: деревенский парень, внезапно выставляющий на продажу кристаллы из Подземелья, мгновенно породил бы вопросы, на которые честный ответ стоил бы дороже любого кристалла. Откуда? Из какого подземелья? Кто ещё знает? Можно ли туда попасть?

Авантюристы Маркуса бродили по лесу в поисках именно таких мест. Гильдия платила за информацию о неисследованных подземельях, и одно неосторожное слово превратило бы мой тихий источник ресурсов в проходной двор. Рано или поздно это случится, ну а пока я могу заметать следы и ходить в него сам.

Кристаллы ждали своего часа, как и ядро теневой пантеры, монета Луны с остаточной магией, перья Стального Сокола, переработанные к этому моменту в метательные клинки, но ещё ни разу не испытанные в бою, и тот странный оберег с лисьего алтаря.

Арсенал рос медленно, кусочек за кусочком. Когти Грозы и нож с клыковой рукоятью закрывали ближний бой, Каменная Плоть прикрывала от ударов, а Молниеносный Шаг и Покров Сумерек позволяли появляться и исчезать, прежде чем противник успевал среагировать. Для дистанции оставался лук Борга и перья-клинки, а лоза из семени подаренного вязом добавляла захват и комбинации с молнией. Стойкость Горного Хребта держала всё это вместе, не давая телу сдать раньше времени. Каждый элемент латал слабость предыдущего, и вместе они складывались в систему, которая позволяла мне стоять на равных с тем, что обитало в глубинах Предела или в каменных коридорах подземелья за стеной воды.

Я стоял у края обрыва, глядя вниз на бурлящую чашу водопада, и холодные брызги оседали на лице, смывая пыль и пот трёхдневного перехода. Водяная завеса грохотала, и за её белой стеной скрывался проход в другой мир, замкнутый и терпеливый, генерирующий порождения и кристаллы с неторопливостью, присущей вещам, которые старше любого поколения.

Подземелье восстанавливалось, и это было главным наблюдением, ради которого стоило возвращаться снова и снова.

Я засёк закономерность на втором визите. Борозды на стене первого коридора, оставленные Когтями Грозы при первом прохождении, стали мельче. Оплавленный камень разгладился, трещины затянулись, скала будто обладала памятью формы и стремилась к исходному состоянию. Ещё через неделю борозды превратились в бледные линии, различимые только на ощупь. К четвёртому визиту стена выглядела нетронутой.

Порождения появлялись заново. Те же серокожие гуманоиды, того же ранга, в тех же отсеках, в том же количестве. Подземелье штамповало их по шаблону, заполняя пустоты, образовавшиеся после моих зачисток, как какой-то отлаженный механизм. Убей пятерых, вернись через пару дней, и пятеро новых будут ждать на тех же позициях, с теми же повадками и тем же уровнем агрессии.

Ресурсы тоже возобновлялись. Кристаллы маны, которые я собирал после каждого боя, формировались внутри каждого нового порождения заново, а стены коридоров, из которых я выковырял несколько кусков камня для анализа, заросли обратно, гладкие и цельные. Единственное, что по моим ощущениям кристаллы маны, что я добывал с этих существ, постепенно становились слабее.

Замкнутая экосистема, работающая на собственном топливе. Подземелье генерировало ману из какого-то источника, спрятанного на нижних этажах, если они существовали. Порождения рождались из этой маны, жили на ней, охраняли пространство. Когда их убивали, тела возвращались в пол, мана рассеивалась и впитывалась обратно в камень, после чего цикл начинался заново: сгущение, формирование новых тел, расстановка по постам.

Возобновляемый источник, практически бесконечный, если действовать осторожно и не пытаться выгрести всё за один раз и позволять ему восстанавливаться.

Я сел на камень у края обрыва, достал блокнот и записал наблюдения четвёртого визита, сопоставляя их с предыдущими. Цифры складывались в картину, которая радовала и одновременно внушала настороженность.

Радовала, потому что стабильный доступ к кристаллам маны решал десяток проблем разом. Кристаллы можно было использовать для подпитки рунных артефактов, в алхимических реакциях, для прямого восполнения резерва в экстренных ситуациях. Когда я найду способ сбыта без привлечения лишнего внимания, это станет постоянным источником дохода, независимым от сезона сбора трав и капризов деревенского рынка.

Настораживала, потому что подземелье первого уровня с порождениями первого ранга было, очевидно, лишь верхушкой. Проход в дальнем конце последнего отсека, заваленный камнями и заросший тем же самовосстанавливающимся камнем, вёл вниз. Я чувствовал это через Усиленные Чувства: давление маны за завалом было плотнее, чем в остальном подземелье, и пульсировало рваным, глухим ритмом, будто где-то в глубине скалы билось второе сердце.

Второй уровень. С тварями второго ранга или выше, с ловушками, о которых рассказывала Луна, с кристаллами покрупнее и подороже.

Соваться туда в одиночку, с текущим уровнем подготовки и без знания того, что ждёт внизу, я пока отказывался. Может, через месяц, может, через два, когда освою Покров Сумерек до уровня, позволяющего двигаться незаметно даже для тварей второго ранга. Когда лоза, живущая в моей руке, станет настолько послушной, что сможет служить и щитом, и оружием, и верёвкой одновременно. Когда запас кристаллов с первого этажа достигнет количества, достаточного для экстренного восполнения маны в затяжном бою.

Я убрал блокнот, затянул ремни и поднялся. Водопад грохотал внизу, заливая каменную чашу серебряной пеной, и радуга висела в водяной пыли, изогнувшись яркой дугой на фоне серого осеннего неба.

Двадцать три мелких голубоватых кристалла скопилось за четыре вылазки, каждый размером с ноготь мизинца, упакованных в кожаный мешочек, который приятно оттягивал внутренний карман плаща.

Носить их при себе постоянно было глупо: потеряешь мешочек в бою или на переправе, и месяц работы уйдёт на дно ручья. Хранить в хижине — означало подставить Торна под вопросы, которых старик не заслуживал. Сорту показывать тем более нельзя, алхимик был относительно честным торговцем, но любопытным до невозможности, и кристаллы маны из неизвестного источника породили бы такую волну расспросов, что проще было бы сразу повесить на хижину вывеску: «Здесь живёт человек, который знает, где подземелье».

Оставался лес.

Я потратил день на обустройство трёх тайников, разнесённых на приличное расстояние друг от друга, чтобы обнаружение одного не вело к остальным никоим образом.

Первый устроил в дупле старого дуба, росшего на каменистом гребне в полутора часах ходьбы к северо-востоку от хижины. Матёрый дуб в три обхвата, с раскидистой кроной и толстыми нижними ветвями, по которым я забрался на высоту четырёх метров, где ствол расщеплялся надвое. В развилке обнаружилось сухое дупло глубиной в локоть, прикрытое сверху козырьком коры, куда дождевая вода почти не попадала.