Чтение онлайн

Ульф слушал, наклонив голову, и в глазах мелькало непривычное для него выражение собранной серьёзности.

— Ульф понял, — кивнул он. — Сделаем всё как сможем. Самое лучшее.

— Именно, — хлопнул его по предплечью. — Самое лучшее, старина. Ничего другого и не нужно.

Над залом раскатился голос Иль-Примо:

— Вынести эталон!

Двое помощников вышли из бокового прохода, неся на бархатной подложке тот самый Зуб Вулкана, который Грандмастер показывал с ложи. Теперь его установили на специальный постамент в центре зала, чтобы каждый мог подойти и рассмотреть.

Кузнецы потянулись к эталону. Я протиснулся ближе и впился взглядом.

Клин длиной в ладонь, массивный, с характерным матовым отливом проковки. Грани чёткие, сходящиеся к острию под выверенным углом. Системный интерфейс мигнул, послушно выбрасывая данные:

[Объект: Зуб Вулкана (Эталонный образец)]

[Материал: Серое Железо Иль-Ферро, очищенное от сернистых включений методом многократной горячей деформации.]

[Качество: 95% (Мастерская работа)]

[Анализ структуры:]

[— Плотность: Равномерная по всему объёму. Зернистость мелкая, ориентированная вдоль оси клина.]

[— Сернистые включения: 0.02% (Порог неощутимости).]

[— Особенность: Кристаллическая решётка вытянута вдоль линии проковки, обеспечивая максимальную прочность на сжатие при минимальной хрупкости.]

[Рекомендация: Для достижения аналогичного результата требуется не менее 40–60 циклов «нагрев-проковка» в температурном диапазоне 650–720°C.]

Я активировал «Зрение Творца» и мир на мгновение сдвинулся. Матовая поверхность эталона стала прозрачной — видел внутреннюю структуру, нити кристаллической решётки, бегущие параллельными рядами от основания к острию. Видел, как на границах зёрен расположены крохотные, почти невидимые карманы пустоты — следы выдавленной серы. Ни одного жёлтого пятна, ни единого разрыва решётки. Чистейшая работа.

Шестьдесят циклов проковки минимум. Каждый цикл — нагрев строго до тёмно-вишнёвого, проковка частыми лёгкими ударами для вытеснения серы, охлаждение, осмотр. И всё это в узком коридоре температур, где разница в тридцать градусов означает катастрофу: чуть выше — сера плавится и рвёт металл, чуть ниже — железо теряет пластичность и крошится под молотом.

Терпение, точность и понимание.

Иль-Примо знал, что делал, когда выбирал именно это задание.

Я уже разворачивался к своему посту, когда заметил Эйру. Она стояла у эталона, слегка нахмурившись. Между светлых бровей залегла знакомая складка — та самая, которая появлялась, когда она видела проблему.

Подошёл ближе. Склонился к её уху и проговорил тихо:

— Обрати внимание на зернистость в основании. Она чуть крупнее, чем у острия. Значит, последние циклы проковки нужно сосредоточить на верхней трети, где клин сужается. И ещё — направление проковки только вдоль оси, если бить поперёк хоть раз…

Эйра повернулась. Серые глаза полоснули, как лезвие.

— Не подсказывай, — отрезала она. Голос ровный и жёсткий. — Я сама справлюсь.

Я осёкся, и на секунду повисла колючая тишина, а потом до меня дошло. Конечно. Какой же я дурак. Будь я на её месте и подойди ко мне кто-нибудь вот так, перед началом испытания, с советами…

— Ты права, — сказал искренне. — Прости, не подумал. Мне бы самому такое не понравилось.

Эйра чуть смягчилась. Коротко кивнула и отвернулась к своему десятому посту, сосредоточившись на предстоящей работе.

Б-О-О-О-М!

Первый гонг обрушился на зал. Десять кузнецов рванулись к своим постам, и Зал Испытаний ожил. Загрохотали рычаги мехов, зашуршал уголь, загудели первые языки пламени.

— Ульф, раздувай! — скомандовал я, уже склонившись над каменной полкой со слитками.

Великан навалился на рычаг, и мехи послушно задышали, вгоняя воздух в нутро горна. Уголь занялся, потянулись первые струйки жара.

Я тем временем перебирал заготовки. Пять слитков Серого Железа — все на вид одинаковые, но «Зрение Творца» рассказывало другую историю. Первый — плотный, ровный, сернистые прожилки распределены равномерно. Годится. Второй — крупное сернистое гнездо у самой середины, выгнать его оттуда будет адски трудно. Отложил. Третий — чуть мельче зерно, сера рассеяна тонкой сетью. Пожалуй, лучший из пяти. Отложил его отдельно.

Параллельно голова работала над стратегией. Шестьдесят циклов проковки — это классический путь. Долгий, надёжный, проверенный веками, но я видел и другие варианты.

Первый: чистая многократная проковка. Нагрел — проковал — остудил — повторил. Работает, если руки не устанут и температура не скаканёт.

Второй: точечное выжигание серы «Кислотной Ци». Быстрее, элегантнее, но рискованно — кислота может оставить микрокаверны в теле металла, и зуб лопнет при ударе.

Третий: «Вливание Магмы» — одновременное уплотнение Ци Огня и Земли для выдавливания серных включений на поверхность. Мощнейший приём, но требует очень высокого контроля — одна ошибка и последствия будут непредсказуемы.

Четвёртый: комбинация. Классическая проковка для основного объёма, точечная Кислотная Ци для упрямых гнёзд серы, лёгкое «Огненное Касание» для контроля температуры изнутри.

Пока решил не выбирать. Посмотрю, как поведёт себя металл — он сам подскажет.

Б-О-О-О-М!

Второй гонг. Испытание началось.

Вокруг загрохотало. Кузнецы хватали клещами слитки и совали их в раскалённые горны. Лязг, шипение, рёв пламени. Ферруччо на седьмом посту одним движением швырнул заготовку в самое пекло — его «Дед» молотобоец мерно качал мехи, даже не вспотев. Торн на третьем посту действовал иначе — аккуратно уложил слиток на колосник, подвинул к центру жара и замер, внимательно наблюдая за цветом металла. Его напарник работал мехами ровно и уверенно, будто метроном.

Я не торопился.

Все вокруг уже бросили заготовки в огонь, а я всё стоял, глядя на горн. Узкий температурный коридор: шестьсот пятьдесят — семьсот двадцать градусов. Тёмно-вишнёвый цвет, переходящий в вишнёвый. Чуть ярче, и сера расплавится, образуя ломкие прослойки. Чуть тусклее, и железо станет жёстким, как кость, и проковка превратится в пытку.

— Ульф, — повернулся к великану. — Слушай внимательно. Этот металл капризный, как больной ребёнок. Ему нужна строго одна температура. Смотри на цвет — видишь, сейчас уголь красный? Нам нужно, чтобы заготовка стала тёмно-вишнёвой. Как переспелая вишня, помнишь? Ту, что Бьянка приносила на рынок. Вот такой цвет. Если начнёт светлеть к алому — сразу убавляй. Рычаг на четверть хода вниз и держи. Если потемнеет — поддай, но плавно, без рывков. Плавно, Ульф — это главное.

Ульф кивнул, сосредоточенно хмурясь.

— Вишня. Ульф понял. Тёмная вишня. Хорошо.

Я взял клещами третий слиток — лучший из пяти, и аккуратно поместил в горн. Устроил на колоснике так, чтобы поток жара обтекал его равномерно, и отступил.

Заготовка начала темнеть, вбирая тепло медленно, послушно.

Чёрное стало бурым. Бурое — тёмно-багровым. Ульф мерно качал мехи, рычаг ходил вверх-вниз с ровным шелестом. Я не отрывал глаз от слитка, считывая «Зрением Творца» внутреннюю температуру.