Чтение онлайн

— Да. Пойдём, — кивнул, стараясь, чтобы голос не сорвался.

Неопределённо махнул рукой в сторону нижних ярусов, сам толком не зная, куда её вести. Мы вышли из-под навеса мастерской Арно и зашагали вниз по узкому переулку, под несмолкаемый аккомпанемент сотен Иль-Феррских молотов.

Шли по ярусам Ферро-Акудо, и этот путь не был похож ни на одну прогулку в моей прошлой жизни. Здесь не было парков или тихих аллей — только бесконечные лестницы, вырубленные в базальте, заваленные шлаком тупики и густой смог. Гул сотен молотов сопровождал повсюду, становясь то тише, то громче.

Мы молчали. Ловил себя на том, что то и дело кошусь в её сторону, пытаясь угадать, о чём она думает. Эйра шла легко, почти не глядя под ноги, и я пару раз ловил её ответный, мимолётный взгляд.

Наконец, вышли к верфи. Здесь чуть просторнее. В сухих доках покоились скелеты будущих кораблей. Пахло разогретой смолой, свежей древесной стружкой и всё той же вездесущей солью.

— Честно говоря, — я первым нарушил тишину, чувствуя, как неловкость давит на плечи, — я и сам толком не знаю, куда здесь идти. Отвык от больших городов, если честно. Пять лет прожил в Бухте Солёного Ветра — крохотная рыбацкая деревушка к северу от Мариспорта. Там из всех звуков — только прибой да крики чаек.

Я на секунду замолчал, вспоминая вид из окна своего дома.

— Там красиво. Настоящая красота — не такая, как здесь. Там бы сейчас погулять было самое то. А тут… — обвёл рукой дымящиеся трубы и закопчённые стены, — тоже по-своему здорово, но как-то слишком уж тесно. Зато кузниц на любой вкус, и Гильдия под боком.

Эйра только коротко кивнула, не поворачивая головы.

— Да, — обронила она и снова тишина.

Мы остановились у края причала. Море внизу тяжело ворочалось, разбиваясь о чёрные скалы белой пеной. Мимо медленно и величаво проходил тяжёлый грузовой шлюп, держа курс на юг, к далёким берегам Срединных Земель. Пауза затягивалась. Я внимательно вглядывался в её лицо, пытаясь поймать хоть какую-то эмоцию на этой высеченной маске.

Девущка заметила взгляд — светлые брови чуть дрогнули.

— Почему ты так смотришь? — спросила, не оборачиваясь.

Я пожал плечами, переминаясь с ноги на носок.

— Не знаю. Ты молчишь всё время. Хочу понять, о чём ты молчишь, вот и всё. В кузне ведь как — если металл молчит, значит, он ещё холодный. А если поёт — значит, дело пошло.

Эйра опустила глаза, и я увидел, как её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а потом медленно расслабились.

— Я не умею говорить особо, Кай, — честно призналась она. Голос звучал глухо, почти сливаясь с шумом прибоя. — Иногда слова только всё портят. Как это море… или этот корабль — на них смотришь и всё понимаешь, а начнёшь описывать, и суть уходит, остаётся только шум в ушах.

— Ну, без слов ведь тоже нельзя, — возразил, подходя чуть ближе. — Не просто же так люди их придумали.

Она едва заметно улыбнулась, всё ещё глядя вниз, на бурлящую воду, затем резко подняла голову и посмотрела на меня.

— А откуда ты родом?

— С севера, — хмыкнул, радуясь, что разговор наконец сдвинулся с мёртвой точки. — Провинция Каменный Предел. Слышала о такой?

Эйра на мгновение задумалась, а затем покачала главой.

— Нет. Никогда не слышала.

— Неудивительно, — я невесело усмехнулся, глядя на уходящий корабль. — Это край мира. Дальше только льды и Скверна. Далеко же меня занесло, если подумать. Далеко и надолго.

Пауза.

— Послушай, — повернулся к ней, облокотившись на дерево причального столба. — Я ведь уже спрашивал, откуда ты, и ты ответила… скажем так, туманно. Но мне правда интересно — не ради праздного любопытства, просто… на Иль-Ферро редко встретишь человека с таким взглядом, как у тебя.

Эйра молчала долго, глядя на то, как волны лижут черные камни у подножия верфи. Ветер трепал светлые волосы, и в этом свете она казалась совсем юной и одновременно бесконечно старой.

— Я не врала тебе, Кай, — наконец произнесла она, голос прозвучал глухо. — Я правда не знаю, откуда я. Совсем.

Она сделала глубокий вдох, словно слова давались ей с большим трудом.

— Меня нашли младенцем на берегу после шторма. Привязали к обломку мачты, чтобы не утонула. Кто были мои отец и мать, с какого острова шел корабль — никто не знает. Море забрало всё, кроме меня.

Я замер, не перебивая.

— Островитяне с Гряды подобрали, — продолжала она, в глазах мелькнула тень давней горечи. — Но лишний рот в нищей деревне — это обуза. Передавали из дома в дом, как старый инструмент, который и выбросить жалко, и чинить неохота. Никто не брался воспитывать по-настоящему. В семь лет попала к калечному кузнецу на Гряде, Хальвару. Он взял меня только потому, что ему нужны были чьи-то руки взамен его потерянной. Он не был добрым, но дал мне молот.

Она вкратце рассказала о годах у Хальвара, о скитаниях по островам после его смерти, о том, как работала за корку хлеба в чужих кузнях, пока не решилась переправиться сюда, на Железный Остров, и не встретила Арно. Каждое слово было коротким и резким.

Слушал и понимал: вот она, ее закалка, что выковывает жизнь. Непростая, колючая история, от которой веяло одиночеством. Я и не ожидал, что она решится поделиться этим с первым встречным северянином.

— Знаешь, — посмотрел на нее, и внезапная мысль показалась единственно правильной. — А давай так. Сегодня отбросим всё, что знаем про себя. Все эти истории про сиротство, про Гряду, про мои северные края и проклятые камертоны. Давай сегодня мы станем никем. Просто два человека, которые вышли прогуляться. Без прошлого и без будущего. Как тебе такое?

Эйра нахмурилась, глядя на меня с недоумением — светлые брови сошлись на переносице.

— Никем? — переспросила девушка. — Такого мне еще никто не предлагал. Как это — быть никем? Человек — это то, что он сделал, и то, откуда пришел.

— Вот именно поэтому и интересно попробовать, — я улыбнулся, чувствуя, как азарт вытесняет неловкость. — Я тоже такого раньше не делал. Попробуем?

Она еще секунду колебалась, а затем сдержанно кивнула.

— Хорошая идея, Кай. Пускай будет так. Никто, так никто.

— Вот и отлично, — я кивнул в сторону торговых рядов, где над крышами поднимался особенно густой дым. — Тогда пойдем. Я покажу тебе одно место. Там, в переулке за складами, есть старая мастерская с такими мехами, которые тебе точно понравятся. Тройной наддув с противовесом — редкая штука, я недавно заприметил.

Стоило упомянуть понятное ей дело, как лед во взгляде окончательно растаял. Эйра заметно оживилась, в глазах вспыхнул знакомый профессиональный интерес, и мы зашагали прочь от верфи, обратно в лабиринт Ферро-Акудо.

Доменико Сальери сидел в кабинете, утопая в глубоком кресле, обитом дорогой кожей. В комнате царил полумрак, разбавляемый неровным светом восковых свечей, но даже в этом мерцании было видно, насколько торговец взбешён. Его обычно холёное лицо исказилось, а губы превратились в тонкую полоску.

Напротив него, в тени гобеленов, неподвижно застыла человек, от одного вида которого по спине пробежал бы холодок даже у бывалого стражника. Высокий, неестественно худой, одет в тёмный кожаный доспех, покрытый тонким слоем мелкой соли. Лицо, иссечённое тонкими шрамами, а глаза — пустые и холодные, как дно колодца — казались лишёнными всяких чувств. На поясе у него висел странный, зазубренный тесак с рукоятью из кости морского зверя.