Чтение онлайн

— Твоя падчерица побудет здесь. Мне нужно чтобы она узнала этого шпиона.

С этими словами Равдан постучал кулаком по столу. В покои вошли стражи и подняли Оли на ноги.

Дротта взял кошелек и покачал его в руке.

— Ты забываешься, приказчик!

Равдан побагровел от злости.

— Ты же знаешь, сколько стоит хорошая рабыня. Здесь, — он слегка приподнял кошель на раскрытой ладони, — здесь не хватает, Равдан.

Краска медленно спадала с лица приказчика. Он расхохотался и бросил на ладонь Дротте второй такой же кошель.

Стражи потащили Оли за постамент со столом и протолкнули в дверь в конце покоя. Оли спускалась по длинной, изогнутой лестнице смирившись со случившемся. Даже если вырваться, то бежать в этом каменном мешке некуда.

В конце лестницы стражники отпрели глухую тяжелую дверь в каземат и, протащив в самый дальний угол мимо всех клетей, запихнули за решетчатую дверь.

— Прижмись спиной к прутьям, крысёныш. Руки освобожу, — сказал грубо один из стражей.

Оли повернулась спиной. Стражник снял цепи с запястий, оставив обрубок ошейника. И жестко, с силой оттолкнул девчонку от решеток так, что та еле успела выставить руки, чтоб не ударится о стену.

Оли без сил повернулась и, сползши спиной по стене, стянула еле слушающимися руками повязку с лица. Хотелось кричать от отчаянья, и глухая боль застревала в горле. Слезы падали на новое платье-отчим велел переодеться. Она надела новое.

В темноте каземата раздался шорох. Сердце Оли подскочило к горлу от страха. Она перестала всхлипывать, пытаясь разглядеть что-либо во мраке. Встреча со зверем в отчимовом амбаре до сих пор стояла перед глазами.

— Кто ты?

Голос, раздавшийся из темноты, был спокоен и даже ласков. Глаза Оли привыкли к темноте, и перед ее взором показался силуэт человека одетого в грязные лохмотья и с повязкой на глазах, на которой проступали бурые пятна.

— Пленница. За что тебя так?

Человек слегка приподнялся, и в свет попало его лицо. Это был старец.

— Клянусь Всеведущей Одарой, я знаю твой голос. Как зовут тебя?

Оли голос старца показался тоже знакомым. Она на коленях подползла ближе к старцу.

— Оли меня зовут. Приемная дочь рёвена…

— Оли?… Оли, дочь Сваны?…ты, наверное, не узнаешь меня. Я, наверное, и сам бы себя не узнал.

Оли подбросило на месте, она подскочила к старцу, прижав его израненную, слепую голову к своей груди.

— Отец Вохан.!

Слезы хлынули из глаз Оли, промокая свалявшиеся волосы старого её знакомца. И Оли не хотела думать горечи слезы это или слезы счастья. Старец обнял ее и стал успокаивать, поглаживая по руке.

— Ну что ты? Что ты? Не конец еще это? Успокойся.

Подземелье освещалось лишь факелами. Оли смотрела на темный коридор каземата и слушала мерное дыхание своего сокамерника. В соседних клетях, за каменными стенами, такие же, как и она, молодые и лишенные надежды увидеть вновь небо, юноши и девушки сидели, молча, и слушали ритм где-то капающей воды.

— Ты спишь, отец Вохан?

— Нет, дитя. Рано же еще, с чего бы спать?

— Как ты узнал, что рано? Не видно же ни неба, ни спутников.

— Спутников… хочешь, я расскажу тебе, как устроено небо над твоей головой? — голова старца слепой повязкой повернулась в сторону Оли.

Оли закрыла глаза и откинулась спиной к стене, запрокинула голову назад, приподняв подбородок к потолку клети.

— Расскажи.

Старец еле заметно улыбнулся.

— Этот мир устроен, как и многие другие. Наша земля похожа на большую луковицу. Она крутится в Великой Пустоте. То, что кто-то когда-то нарек спутниками не все спутники на самом деле. Первым над горизонтом показывает свои бока светило, спутником нас не является — наша земля это спутник. В одних мирах их называют солнцами, в других звездами. В нашем мире это Абэ Сольве- первое рожденное тело. Оно огромное и горячее. Оно греет и светит нам, как мать освещает заботой свое дитя. Поэтому в этом мире принято заботится о детях вперед. То, что появляется на небосводе следом — Вабе Тьёфе. Это обман. Там, где ты что видишь, не обязательно что-то есть. Поэтому всегда будь внимательна, и обман существует средь нас. И третим на небосводе появляется Трибэ Хаале. Ты уже не видишь то, с чего начался день, но свет еще остается. Поэтому ты никогда не должна сдаваться. Потому, что после всего на небе властвуют кольца погибшей луны — Драахринэ, обители Великого Змея, защитника людей от Тьмы. Когда-то он ушел, окончив битву. И мы уйдем, и по его завещанию оставим после себя след.

Вохан умолк. Он слушал мерное дыхание Оли, сморенной усталостью и успокоенной рассказом старца.

Вохан знал эту клеть, помнил — он не попал сюда ослепленным пытками. Аккуратно подняв, он перенес Оли в самый темный угол, там, где была сухая земля и остатки настила из сухой травы. Мрак проглотил спящую девушку. Поглотил, чтобы скрыть и не тревожить мирного сна.

Какое- то время спустя скрипнула входная дверь каземата и по глиняному полу раздались шаги.

8

В свете факелов коридора каземата шагал Император Воймаз, в сопровождении двух стражей. Уверенной походкой он подошел к клети, в которую заточили старца. Воймаз, подойдя, оперся одной рукой на прутья решетки.

— Что ж, старик, я вижу, что пытки не развязывают твой язык.

С этими словами он убрал руку с решетки, поглядел на ладонь, слегка сморщившись от пренебрежения, оттер руку об отворот рубашки одного из стражей.

— Он вообще ничего не поведал? — обратился он ко второму стражу.

— Он назвал свое имя, Император. Вохан.

— Вот как?! Это уже начало разговора. Оба, пошли вон за дверь и никого сюда не пускать! — велел Воймаз.

Когда стражи закрыли тяжелую дверь, Император снова обратился к старцу:

— Старик…. о, наверное, нет! Прошу простить мою неучтивость! Вохан, великий старец, соизвольте поведать мне тайну Джеиль Дьёдем. Иначе я буду вынужден калечить эти милые создания в соседних клетях. Признаюсь, мне будет очень жаль так поступать — редкостный товар, холеный, в моем личном бардаке за них бы платили золотом за каждую ночь, проведенную в такой компании, но….

Старец, молча, поднялся от стены и плавной походкой направился к решетке клети. Он слышал, как этот правитель обходит каземат.

— …но, видимо по-другому я не узнаю то, что хочу, — закончил Воймаз, стоя у клети, перебирая в руке прядь волос одной из пленниц. Камера, где её держали, была тесная, человек в ней мог только сидеть.

— О какой тайне ты меня спрашиваешь? — спросил Вохан.

— Молчи! — закричал один из юношей в клети, — молчи, Отец Вохан! Пусть лучше убьют нас всех! Никому нельзя знать эти тайны! — юнец вскочил на ноги, схватившись кулаками за прутья клети и прижав лицо, искаженное отчаяньем, к ним, молил своего наставника.

Воймаз, слегка прищурив веки, смотрел на юнца, с гладким, мальчишечьим лицом. Со скоростью змеи взметнулась рука Императора и, проскользнув между прутьев, схватила парня за волосы на затылке, прижав лицом к прутьям с такой силой, что парень застонал от боли и стыда-руки были скованы и не вытянуть, не задушить ненавистного.

— Какой ты смелый. И еще мил в придачу. Я знаю одного рёвена, которому ты понравишься. Скажи, тебе нравится потеющие, толстые рёвены?

Парень лишь скрежетал зубами от злости, прутья давили на лицо и не разомкнуть глаза, не посмотреть, не прицелится для плевка унижения в лицо Императора.