Чтение онлайн

– Подайте на пропитание странствующему монаху! Орал он громко, и музыканты сбились. Выскочил какой-то самурай и сказал сердито:

– Явился не ко времени, пошел вон отсюда!

– Ежели хозяину не ко времени, подай сюда кого-нибудь вместо него! рявкнул Бэнкэй и надвинулся.

Выбежали человек пять-шесть слуг и "разноцветных" и закричали наперебой:

– Убирайся вон!

Бэнкэй и ухом не поведя шёл прямо на них.

– Да он буянить вздумал!
– вскричали слуги.- Хватай его, выкинем отсюда!

Они схватили его за руки и принялись тянуть и толкать, но ничего у них не получилось.

– Раз так, в толчки его!

Набежала целая толпа, и тут Бэнкэй принялся разить кулаками направо и налево. С одних полетели шапки эбоси, другие, схватившись за макушки, побежали прочь. Раздались крики:

– На помощь! Здесь нищий монах буянит! Тогда в дверях появился сам Тогаси-но скэ в просторных "большеротых" хакама и в шапке татээбоси, с мечом у пояса. Увидев его, Бэнкэй сразу понял, что это хозяин, вспрыгнул на веранду и сказал:

– Полюбуйтесь, господин, как буйствует ваша челядь! Тогаси-но скэ спросил:

– Кто ты такой, ямабуси?

– Собираю на Великий Восточный храм Тодайдзи.

– Почему один?

– Нас много, но остальные ушли вперед в Миянокоси. Я же зашел за подаянием к вам. Мой дядя по имени

Пресветлый Мимасака идет за подаянием в провинцию Сагами по Токайдоской дороге. Преподобный Кадзуса идет в провинцию Синано по Тосэндоской дороге. Я же забрел сюда. Что подадите?

Было ему подано пятьдесят свертков отменного шелка, а от хозяйки пожалованы были белые хакама, косодэ и зеркало. Кроме того, дарили еще посильно хозяйские дети и молодые воины, а всего в список дарителей занесено было сто пятьдесят шесть человек!

Бэнкэй сказал:

– Подаяния с благодарностью принимаются, однако я заберу их на пути в столицу в середине будущего месяца.

С тем, отдав дары на хранение, он покинул усадьбу Тогаси. Был ему дан конь и провожатые до Миянокоси.

Бэнкэй поискал там Судью Ёсицунэ, не нашел и отправился дальше, к переправе через реку Оногава, где они и встретились.

– Почему замешкался?
– спросил Ёсицунэ.

– Так уж получилось,- ответствовал Бэнкэй.- Сначала меня всячески ублажали, потом посадили на коня и проводили.

– Вот это повезло!
– говорили все, радуясь, что он цел и невредим.

КАК НА ПЕРЕПРАВЕ НЕЙ БЭНКЭЙ ПОКОЛОТИЛ СУДЬЮ ЁСИЦУНЭ

Затем они прошли через перевал Курикара, прочли поминальные молитвы на месте разгрома войска Тайра и собрались было на переправе Ней взойти на паром, как вдруг паромщик Гон-но ками сказал им грубо:

– А ну, ямабуси, постойте! У меня есть приказ: без доклада в присутствие не переправлять ямабуси числом более пяти или даже трех. А вас здесь шестнадцать человек, и, не доложившись, я вас не повезу!

Бэнкэй злобно уставился на него, затем произнес:

– Да неужели здесь, на Хокурокудоской дороге, не найдется никого, кто бы знал в лицо Преподобного Сануки из храма Хагуро?

Один из людей на пароме внимательно поглядел на Бэнкэя и сказал:

– Доподлинно, доподлинно, я вас помню. Ведь вы тот самый монах, что в позапрошлом году велел мне десять дней читать десять свитков из "Лотоеовей сутры" трижды в день.

Бэнкэй, воспрянув духом, его похвалил:

– У тебя отменная память. Ты молодец.

– Чего суешься, когда тебя не спрашивают?
– взъярился паромщик Гон-но ками.- А коль признал его в лицо, то сам и перевози!

– Погоди,- сказал Бэнкэй.- Если ты считаешь, что здесь Судья Ёсицунэ, так прямо укажи на него пальцем!

– Да вон тот монах, он и есть Судья Ёсицунэ!
– крикнул, показывая, паромщик. И сказал Бэнкэй:

– Этот монашек пристал к нам на горе Хакусан. Из-за его молодости нас всех все время подозревают. Ну, теперь довольно. Возвращайся-ка ты назад на гору Хакусан!

С этими словами он оттащил Ёсицунэ от парома и принялся по чем попало избивать его веером.

– Нет на свете столь жестоких людей, как эти хагуроские ямабуси! произнес паромщик.- Ну, разве можно так безжалостно лупить человека за то лишь, что он не Судья Ёсицунэ? Получается, словно это я сам его быо. Вчуже жалко.

Он подтянул паром к берегу и сказал:

– Ладно уж, всходите.

Ёсицунэ был усажен рядом с кормчим.

– Но сперва уплати за перевоз,- сказал паромщик Бэнкэю.

– С каких это пор ямабуси должны платить на заставах и переправах? изумился тот.

– Обыкновенно я не беру с ямабуси. Только с таких зловредных монахов, как ты.

– Ты с нами полегче!
– пригрозил Бэнкэй.- В нынешнем и будущем году людям из ваших краев не миновать ходить к нам в провинцию Дэва. А владетель земель, где переправа Саката, знаешь ли кто? Отец вот этого мальчика, господин Саката Дзиро! Он вам не забудет сегодняшнее!

Он еще много чего наговорил паромщику, и в конце концов их перевезли.

Так достигли они переправы у храма Рокудо, и там Бэнкэй уцепился за рукав Ёсицунэ и сказал:

– До каких же пор, вступаясь за господина, вынужден буду я его избивать? Небо покарает меня за это страшной карой! Внемли мне, бодхисатва Хатиман, даруй мне прощенье твое!

И с этими словами бесстрашный Бэнкэй разразился слезами. Все остальные тоже пролили слезы.

Ночь провели они в храме Рокудо, а затем через переправу Ивасэ и Миядзаки достигли мыса Ивато. Остановились передохнуть в рыбацкой хижине. Госпожа кита-но ката, увидев, как возвращаются по домам сборщицы морских трав, произнесла такие стихи:

Ночь за ночью Волна набегала, Где ноги мои ступали, Но впервые Нырялыциц я увидала.

Бэнкэю это не понравилось, и он возразил:

Ночь за ночью Морские волны Набегали на берег, Но впервые Увидел я свет надежды.

Покинувши мыс Ивато, они вступили в провинцию Этиго и, войдя в Наоэ-но цу, отправились помолиться Каннон в храм Ханадзоно. Храм этот был воздвигнут в честь победы над Абэ Садато, причем на благодарственные молитвы было пожертвовано тридцать полных доспехов.

о том,