Чтение онлайн

КАК В НАОЭ-НО ЦУ ОБЫСКИВАЛИ АЛТАРИ

Пока они возносили моления в этом храме, нагрянули туда две, а то и все три сотни человек придурковатых мужиков во главе со старостой деревни. Бэнкэй выскочил им навстречу и спросил:

– Вы что, обознались?

– Мы за Судьей Ёсицунэ,- ответили ему.

– Экое неразумие,- сказал Бэнкэй.- Мы - ямабуси, возвращаемся из Кумано к себе в храм Хагуро. В этих вот алтарях у нас тридцать три изображения Каннон, несем их от столицы. В будущем поместим их в святилище нашего храма. А вы все нечисты, и если подойдете к ним близко, то их оскверните. Если есть у вас что спросить, выйдем наружу и поговорим. И смотрите,- пригрозил он,- оскверненные изображения Каннон не примет!

Ему ответили:

– Судья Ёсицунэ одурачил власти во всех провинциях, это нам известно. Наш начальник вызван к Камакурскому

Правителю, но это ничего, мы и без него маху не дадим. Ну-ка, дайте нам один из алтарей, поглядим, что там внутри!

– Ладно,- сказал Бэнкэй.- Только помните, что это святыня. Тому, кто от века не знал очищенья, опасно накладывать на неё руки. А впрочем, он ведает, что творит. Давайте глядите, ищите.

С этими словами он поставил перед ними один из алтарей.

Алтарь раскрыли, в нем оказались гребни и зеркала.

– Это что же - принадлежит ямабуси?
– ехидно вопросил староста.

– С нами ученик,- ответил Бэнкэй.- Разве можно ему обойтись без этого?

Староста извлек из алтаря женский пояс какэоби.

– А это что?
– спросил он.

– Моя тетка - жрица божественного покровителя храма Хагуро,- ответил Бэнкэй.- Она попросила меня купить это, вот я и тащу домой, чтобы её порадовать.

– Понятное дело,- сказал староста.- А теперь подай еще один алтарь.

В нем были шлемы и доспехи. Староста попытался открыть его, но в ночной темноте крышка ему не давалась. Бэнкэй заметил:

– Как раз в этом алтаре изображение божества. Если прикоснешься нечистыми руками, то пропадешь.

– Ежели там и воистину священные предметы,- сказал староста,- можно в этом удостовериться, не открывая.

Он ухватился за лямки алтаря и потряс, и доспехи в нем загремели. Тотчас все трусливо отпрянули.

– Возьмите обратно,- проговорил староста.

– Нет уж,- возразил Бэнкэй.- Вы осквернили святыню, и я этот алтарь теперь нипочем не возьму. Сперва надлежит его очистить.

Плохо дело, подумали все и кинулись кто куда. Остался один лишь староста. "Отменно",- подумал Бэнкэй и сказал:

– Очищай алтарь. Староста безмолвствовал.

– Слушай,- сказал тогда Бэнкэй.- Деваться теперь тебе некуда, тащи священные изображения в дом твоего начальника. Мы сейчас уйдем к себе в храм Хагуро, а потом вернемся. Соберешь народ и устроишь нам встречу.

– Сколько вам нужно за очищение?
– взмолился староста.

Бэнкэй ответил:

– Цена за очищение неисчислима, и, поскольку все случилось по твоей вине, мне тебя жаль. Впрочем, ты можешь внести пожертвование. Три коку и три то белого риса. Сто танов белой ткани. И семь одномастных коней.

И староста, исполняя обычай, все это дал, отчаянно трясясь. Бэнкэй, принимая дары, утешил его:

– Теперь я помолюсь, дабы гнев Каннон минул тебя. Встав лицом к алтарю, в котором заключались доспехи, он пробормотал бессмыслицу и добавил:

– Онкоро-онкоро-хоти совака, Ханнясингё. Затем он подвигал алтарь и сообщил старосте:

– Я все свершил по правилам ямабуси. Оставляю тебе это добро на молитвословия. Алтарь отошлешь в храм Хагуро.

На рассвете они отбыли из храма. В бухте обнаружилось судно с готовой оснасткой и без хозяина. Они в него погрузились и отчалили. Дуло со стороны Ёруямы, ветер был попутный. Катаока сказал:

– Ветер хорош, а как ослабеет, наляжем на весла. И тут же ветер задул со стороны горы Хакусан и погнал судно назад к мысу Судзу, что в провинции Ното. Все приуныли, подсунули под ножки алтарей бумажки

с молитвословиями и воззвали:

– Наму, внемли нам, бодхисатва Хатиман! Избавь нас от беды, дай нам снова ступить на берег, а там поступай с нами как тебе заблагорассудится!

А Есицунэ извлек из своего алтаря меч в изукрашенных серебром ножнах и, воскликнувши: "Драконам, Владыкам Воды!" - бросил в море. Само собою, ветер переменился, задул от горы Юсуруги и погнал судно на восток, и по прошествии времени они пристали к берегам провинции Этиго в месте, именуемом Тэрадомари.

Господа и слуги обрадовались, сошли с корабля и двинулись дальше. Они прошли Сакурамати и Кугами, затем преодолели трудные места под названием Камбара и Сэнами и приблизились к заставе Нэдзу. Известно было, что на этой заставе проверяют весьма жестоко.

– Что будем делать?
– спросил Есицунэ. Бэнкэй ответил:

– Станете вы, господин, ямабуси-носилыциком. С этими словами он взвалил на Есицунэ два алтаря и погнал вперед, нещадно колотя посохом и приговаривая:

– Шагай веселей, монах!

Стража спросила:

– Что он сделал, что ты с ним так обращаешься?

– Мы - ямабуси из Кумано,- ответил Бэнкэй,- а этот вот ямабуси убил наследственного моего слугу. Милостью богов и будд я его изловил, и надлежит теперь мне обращаться с ним по-всякому и жестоко.

И он снова принялся усердно уязвлять Есицунэ своим посохом.

– Экий бессчастный ямабуси, ты бы его простил,- сказала стража, распахнула ворота и, делать нечего, пропустила их.

Так они без задержки вступили в провинцию Дэва, в пределах края Осю. Как положено, вознесли благодарственные молитвы Целителю Мисэну и остановились передохнуть на два или три дня. Между тем начальником этого уезда был некто по имени Тагава Дзиро Масафуса. Родил он тринадцать детей, но лишь один остался в живых. Да и этот ребенок болел и пребывал между жизнью и смертью. Поскольку храм Хагуро был близко, ходили оттуда заклинатели-гэндзя, прилагали все силы и усердно молились, но втуне. Услыхав, что прибыли куманоские ямабуси, Тагава сказал домочадцам:

– Кумано-гонгэн славится многими чудесами. Позовем этих ямабуси, пусть помолятся и сотворят заклинания.

– Я схожу за ними,- вызвался челядинец по имени Сайто, отправился в храм Целителя Мисэна и поведал им обо всем.

– Тотчас же явимся,- был ответ.

– Однако же,- произнес Судья Есицунэ,- ведь здесь уже владения Хидэхиры, и этот Тагава, конечно, его вассал. Когда-нибудь позже мы непременно встретимся с ним. Как быть?

– Ничего тут такого,- успокоили его.- Встретимся и вместе посмеемся, только и всего.

И они отправились.

Без всякого смущения взошли они к Тагаве Дзиро:

Судья Есицунэ и с ним Хитатибо, Бэнкэй, Катаока и Канэфуса. Их сразу же приняли. Вывели к ним хворающего ребенка в сопровождении кормилицы. В помощники-ёримаси дали им мальчика лет двенадцати. Бэнкэй выступил как гэндзя, являющий свою чудотворную силу, и едва люди вознесли моления, как все, одолеваемые мстительной обидой злых духов и духов смерти, вдруг заговорили ясно и быстро. Было обещано исполнить желания духов, и тогда они исчезли, и маленький больной исцелился сразу же, а ямабуси сделали вид, будто так оно и должно было быть. И все преисполнились еще более глубокой веры и прониклись почтением к ямабуси и в одночасье признали величие Кумано-Гонгэна.