Чтение онлайн

Однако с давних пор оскорблять означало также «причинять нравственные страдания, муки». Оно выжило до наших дней. Значение физической скорби утра­тилось, оставив слабый отголосок в медицинской термино­логии в виде названия скорбный лист — больничный листок со сведениями о ходе болезни и о лечении ее, так же, как древнее трудный «больной» оставило после себя выражение трудный больной.

Можно ли обмолачивать то, что называют опытом? Всякий ныне скажет: «Нет». А в прошлом было возможно. Вот как это делалось и в эпоху русского средневековья, и в более поздние времена. В начале уборки урожая необ­ходимо было изведать, испытать или опытать, как в ту пору, говорили, каков получится выход зерна, каков будет урожай в зерне. Взятое для такого опытания определен­ное количество снопов и называлось опытом. Опыт моло­тили и замечали, сколько из него намолачивали зерна. Зерно, получаемое в результате опытания, именовали также опытом. Пользуясь этой нехитрой пробой, легко прикидывали, подсчитывали валовые сборы зерна. Особое, строго контрольное значение придавалось пробному обмо­лоту в помещичьем хозяйстве. Господа ревниво следили за тем, чтобы из барского зерна — а в сущности крестьян­ского (обрабатывали землю крестьяне) — и крохи не попа­дало на мужицкий стол. Поэтому опыт молотили при барине или под неусыпным надзором приказчиков и ста­рост. Если помещик обитал в городе, опыт везли к нему, чтобы он самолично убедился в качестве хлеба. Крупные владельцы иногда поручали контроль такого рода своим приказным людям. «А что ты писал и опыт ко мне ржи прислал, — выговаривал приказчику боярин Морозов,— и то ты зделал негораздо: ко мне было опыту и не по­сылать, а послать было опыт к приказным моим людям» [94] .

К учету посредством опыта прибегало и государство. Например, тобольский воевода послал такой наказ об уборке с полей хлеба, запаханного «на государя»: «Быть у государева десятинного хлеба у ужину беспрестани, не­отступно, и над приказщики и над крестьяны того смотреть и беречь накрепко, чтоб крестьяне государев хлеб с поль жали дочиста, и в копны клали бережно, и того го­сударева хлеба приказщики с поль не крали б», — а далее предлагалось: «да сколько... сотниц снопов добрыя и середния и плохия ржи и овса выжато будет, и из того... хлеба, изо ржи и из овса, велеть учинити опыт при приказщике и при старостах и при целовальниках и при де­сятниках, сколько по опыту в умолоте четьи ржи и овса будет» [95] . Как видим, здесь под опытом понимается самое опытание. Копны для опытного обмолота брали с разных участков поля. В инструкции приказчику монастырской вотчины обстоятельно разъяснялось: «Когда опыт делать, что из копны умолоту будет, то не из единой нивы, а из разных: бывает и на единой ниве, да не единаковый хлеб, кольми ж паче на разных великую разность имеет» [96] .

Опыт как проба контрольного характера применялся и в иных отраслях хозяйства, например в рудном деле. Рудознатцы в разных местах России находили полезные ископаемые. В Москву, обычно в кожаных мешках, доставляли опыты железа, меди, олова, свинца, соли, се­литры и т.п. Так, один из посланных для поисков селитры писал: «Я, сыскав в Кромах селитряную землю, опыт учинил и прислал тот опыт к тебе, государю, к Москве» [97] . В фантастическом показании «тюремного си­дельца» о золотой руде в Темниковском уезде встречаем и упоминание об опыте: «Тот серебряник, который яму копал, той золотой руды нагреб в подол да сказал това­рищу своему кузнецу: «вот де золотая руда!» и кузнец де той золотой руды взял же да с тем серебряником опыт чинил; а как де того серебряника и кузнеца зовут, и как де они опыт чинили, и какими снастьми, и много ль золота плавили, и где то золото дели, и я того не ведаю, потому что де меня в те поры тут не было» [98] .

С Юга везли виноградный опыт — виноградные вина, на опыт ловили рыбу в реках, а из дров учиняли опыт «угольному зжению» — выясняли, сколько получится угля. Воеводам, бывшим на Тереке, повелевалось установить: «во что тот шелковой завод станет, и сколько из заводу шелку выйдет, и чаять ли вперед в том шелковом деле государеве казне прибыли... и роспись всему и шелковой опыт прислать ко государю, к Москве» [99] .

Название опыт с давних пор носило не только такое опытание, посредством которого выяснялись определенные нормы выхода, получения продуктов, веществ и материа­лов, но и не связанное с подобной задачей простое опыта­ние качества тех или иных товаров. Слово опыт во втором значении в употреблении было, между прочим, у Ивана Грозного. Уличая шведского короля Иоанна в неродови­том происхождении, Грозный запальчиво писал: «Да и по тому нам то ведомо, что вы мужичей род, а не государской: коли при отце при твоем, при Густаве приезжали наши торговые люди с салом и с воском, и отец твой сам, в рукавицы нарядяся, сала и воску за простого человека место опытом пытал... И то государское ли дело? Коли бы отец твой был не мужичей сын, и он бы так не делал» [100] .

Факты, с которыми мы ознакомились, указывают на то, что долгое время под опытом понималось не только опы­тание, но и результат его — количественный и качествен­ный: определение выхода или качества продуктов, веществ и материалов. Ныне значения результата в этом слове не содержится. Зато расширились его возможности для выра­жения процессов опытания, по современному, испытания, и, главное, в нем получили развитие новые отвлеченные значения. Как это случилось? Предполагать, что нужда в контрольных пробах описанного характера, а вместе с тем и в назывании их материального итога впоследствии отпала, не имеем оснований. Пробы берутся и поныне, лишь более совершенными способами, а называются все же не опытами, а именно только пробами.

Причина утраты словом опыт указанного значения дру­гая. Дело в том, что проба-проверка из сферы простого материального производства распространялась и на другие стороны человеческой деятельности. Применяемая вначале для количественных измерений, она все более и более ста­новилась средством измерения качества. В конечном счете обусловлено это было главным образом усложнением эко­номической основы человеческого бытия. С развитием ка­питалистического хозяйства и капиталистической конку­ренции повышался технический уровень производства, возрастали требования к качеству материалов и изделий. Вместе с этим возрастала и роль их качественной про­верки. В этих новых условиях опыт как простейший способ количественного учета постепенно терял свое значение, уступая место техническим и экономическим расчетам. Фабриканту было, например, известно, сколько и какого хлопка пойдет на выработку 1000 аршин сатина или ситца. В то же время экономическое развитие и в стеснительных рамках помещичьего строя способствовало развитию науки, которая так или иначе обслуживала нужды промышленности и сельского хозяйства, науки, основанной на экспе­рименте — опыте исследовательского характера. Этот опыт, в отличие от старого способа количественного и качествен­ного учета, служил иной задаче — воспроизвести какое-либо явление в искусственно созданных условиях с целью его исследования, проверки лабораторным путем.

Приобретение словом опыт значения «научный экспери­мент» было связано с именем М. В. Ломоносова, с его разносторонней деятельностью в области естественных наук. Предпосылки к развитию в слове опыт этого нового зна­чения сложились в недрах XVII в.

Привлекает внимание, например, его употребление в ответе казаков туркам: «А красной хорошей Азов город взяли мы у царя вашего турского не разбойничеством и не татиным промыслом, взяли мы Азов город впрямь в день, а не ночью, дородством своим и разумом для опыту, каковы его люди турские в городех от нас сидят. А мы сели в Азове люд(ь)ми малыми, розделясь с товарыщи нароком надвое, для опыту ж — посмотрим мы турецких умов и промыслов» [101] . Казаки с достоинством отвечали туркам, что взяли у них крепость Азов не разбойным и воровским образом, а мужеством и смекалкою, для испы­тания, насколько противник способен оборонять крепости, а засели в ней небольшим числом, нарочно разделившись надвое, также для испытания «турецких умов и промыс­лов». Здесь в опыт вложено не конкретное, а отвлеченное значение — «испытание». Развитие семантики слова опыт в этом направлении протекало исподволь уже в то время, когда оно в основном являлось обозначением материаль­ного результата опытания, или испытания.

Позднее в старых текстах появляются упоминания об опытах с элементами начального, простейшего исследова­ния, удовлетворявшего, впрочем, не собственно науке, а требованиям чисто практического характера. «Когда сътрелять, — заносил Петр Первый в учебную тетрадь по артиллерии, — отведать перва так: скол(ь)ко положишь пороху записать, такъже на скол(ь)ких градусах мортир поставишь записать же, потом съмерять съколь далече бомба... пала»; далее говорится, как по этим данным «на уреченное» — назначенное место стрелять, взяв дистанцию и «те гърадусы, которыя при опыте на къвадранте были», а в заключение сказано: «Порох числом и силою б был равен, какоф был и при опыте» [102] .

Пока в России, до Ломоносова, экспериментальной науки не было, значения «научный эксперимент» это слово, понятно, не имело, хотя и могло означать испытание с элементами простейшего исследования. Утверждение его в языке науки в качестве названия эксперимента со­ставляет в основном заслугу Ломоносова. Под его пером обыденное слово в одном из своих значений превратилось в научный термин — в такое слово, которое обозначает строго определенное понятие. Рисуя состояние академиче­ских учреждений, Ломоносов упоминает об опытах «для исследования натуры», об опытах физических и вместе с тем об экспериментальных лекциях [103] . Во второй поло­вине XVIII в. слово опыт распространилось и на сельско­хозяйственный эксперимент. «Небольшой опыт, которой мне предприять случилось, — писал знаток помещичьего хозяйства,— подает мне великую надежду. Посев малаго ко­личества одной иностранной травы доказал мне, что и в нашем климате можно б было с одной десятины более полуторы тысячи пуд наилучшаишаго... сена получить» [104] .

По мере того как в отечественной науке распространя­лись опытные исследования и посредством опыта добы­вали все новые и новые знания, в слове опыт развивалось еще одно значение — «совокупность знаний, навыков». А поскольку знания, кроме научных, могли быть и жи­тейскими, под опытом понимали и простой житейскии опыт. Упоминания о нем встречаются в назидательных рассуждениях: «Мне опытами известно, сколь много мо­лодых людей, завидными дарованиями от природы наде­ленных, губят время в позорном мотовстве, и сколь многие от тово приходят в бедность, от бедности в крайность, а от крайности в дела предосудительныя...» [105] «А опыты любви сея суть, ежели муж жене верен, к ней кроток, и милостив бывает, о неисправностях, и недостатках ея долготерпит, и в самом деле, а не на словах, любовь свою к ней являет, печется о ней, в печалех утешает, разгова­ривает, и веселит» [106] . Здесь в слове опыт выступает значе­ние «доказательство», в XVIII в. более или менее обычное.